Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

как будто я сама превратилась в призрака и могу проходить сквозь камень. Паника тисками сжимает мне мозг, разделяя его между возможным и невозможным. Во мне вдруг возникает уверенность, что если я пройду сквозь эту каменную стену, то останусь запертой в ней навечно. Вот что это за звук – крики всех несчастных душ, погребенных в каменном саркофаге…

Затем пара теплых рук берет меня и тянет вперед, в пространство, освещенное так ярко, что мне приходится закрыть глаза. Я умерла, говорю я себе, и это жизнь после смерти.

– Майя, – слышу я возглас Аники, – смотри! Это невероятно!

Открыв глаза, я вижу перед собой незрячие глаза бога. Вернее, богини. Придя в себя, я узнаю древнюю кору, очень похожую на ту, что хранится в нашем музее. В одной руке она держит гранат, в другой – мак, будто предлагает их мне.

– Что это? – спрашиваю я, озираясь. Мы стоим в пещере, освещенной широким отверстием в высоком куполообразном потолке: поток золотистого солнечного света льется на стоящую передо мной скульптуру и сгрудившихся вокруг нее сестер. Я насчитываю дюжину античных статуй, все в прекрасном состоянии; их гладкие мраморные лица мерцают, словно подсвеченные изнутри. Кроме них, здесь есть бронзовые Посейдоны и Тритоны с рыбьими хвостами, грациозные мраморные нимфы и огромные змееподобные морские чудовища. Все эти существа рядами стоят в просторной пещере с куполообразным верхом, как на вокзале в ожидании поезда.

– Они все… настоящие? – спрашивает Аника.

Поначалу мне кажется, что она просто не верит своим глазам и думает, что мы спим. Но Йен отвечает:

– По-моему, все это подлинники. Но эксперт здесь Майя. Что скажешь, Майя?

Я по-прежнему стою перед статуей. Глубокие впадины ее глаз завораживают меня. Губы изогнуты в древней, все понимающей и, кажется, насмешливой улыбке. «Конечно, я настоящая, – словно бы говорит она, – такая же настоящая, как и ты».

– Это подлинники, – подтверждаю я, и во мне просыпается музейный работник. – Я отнесла бы их к шестому веку до нашей эры. Судя по символике – гранат, мак, – можно предположить, что они служили атрибутами какого-то мистического обряда.

– Эй, посмотрите сюда! – зовет Аника из темного угла пещеры. Я подхожу и вижу, что она стоит на коленях у открытого ящика. – Эти вещи упакованы и приготовлены к отправке. – Она достает из ящика большую амфору. – Очень похожа на ту вазу, которую склеил твой отец, правда?

Я осторожно беру у нее амфору и подхожу к свету. Обожженная глина холодит пальцы, округлые контуры приятны на ощупь. Черные фигурки на красном фоне. Аника права. По стилю очень похоже на Свадебную вазу, хотя это может быть просто совпадением. Но когда я поворачиваю сосуд в руках, вглядываясь в узор и пытаясь понять его смысл, то вижу, что и тема изображения также перекликается с темой Свадебной вазы.

Свадебная процессия движется к алтарю, у которого стоят два солдата в доспехах и священнослужитель в мантии. Женщина в мантии и короне указывает на молодую женщину в вуали – очевидно, невесту. В составе процессии, как и на Свадебной вазе, боги, морские обитатели и простые смертные. Полоса стилизованных океанских волн и кораблей с высокими мачтами указывает на близость к морю. Затаив дыхание, я осторожно поворачиваю вазу и вижу следующую сцену. Обстановка та же, но молодая невеста лежит ничком на алтаре, а священник перерезает ей горло кинжалом. Солдаты в доспехах отворачиваются, а женщина в короне запрокидывает голову и в ужасе кричит. Наверное, эхо этого крика разносит ветер по здешним туннелям. От потрясения, вызванного этой сценой, мои руки покрываются по́том и начинают дрожать, как будто действие происходит у меня на глазах. Ваза едва не выскальзывает из моих рук.

– Это жертвоприношение Ифигении в Авлиде, – говорю я. – Когда Агамемнон принес в жертву собственную дочь, чтобы обеспечить попутный ветер для греческого флота, направляющегося в Трою.

– А на этой вазе – рабыня Брисеида, которую Агамемнон отобрал у Ахилла, – добавляет Йен, рассматривая другую амфору.

– А здесь кого-то режут ножом в ванне, – сообщает Аника, взяв третью.

– Клитемнестра убивает Агамемнона, – объясняю я.

– Похоже, это часть серии, иллюстрирующей эпизоды Троянской войны и ее последствия, – говорит Йен. – Вазы, очевидно, изготовлены одним и тем же художником.

– Так и есть, – соглашаюсь я, разглядывая дно амфоры. – На них знаки того же мастера, что и на Свадебной вазе. Вы были правы. – Я отрываю взгляд от амфоры и смотрю на Анику, ожидая встретить довольный взгляд победительницы, но вижу в ее глазах только жалость. – Свадебная ваза – из их числа.

Глава тринадцатая

Выплыть из грота труднее, чем пробраться в него. Течение теперь встречное, и выход превратился в узенькую щель – усмешку над нашими отчаянными попытками вырваться наружу.

– Надо нырнуть и плыть прямо вперед, – наставляет нас Аника, сопровождая объяснения жестами. – Не раздумывая, не оглядываясь, просто двигаться вперед на полной скорости, без всяких колебаний, иначе напорешься на камни.

– Прекрасно, – говорит Йен. – Боевой девиз, в котором вся жизненная философия Аники.

Я хихикаю, несмотря на то – а может, именно потому, – что мне очень страшно. Потом делаю глубокий вдох и ныряю под воду. Прямо передо мной – Аника, как стрела, нацеленная прямо в светящуюся пасть. Затем она исчезает, проскользнув на другую сторону. Я плыву следом, изо всех сил продвигаясь к отверстию, которое кажется невероятно узким. «Не думай, не думай!» – повторяю я, отгоняя навалившиеся страхи и сомнения, которые внушают: «Оглянись! Посмотри назад!» И совсем кошмарная мысль: «А вдруг Аника и Йен хотят моей смерти? Это идеальное место, чтобы со мной покончить». Но я продолжаю плыть по туннелю, а затем беспомощно барахтаюсь в холодном темном море, не понимая, где верх, где низ. Потом что-то хватает меня, и я с ужасом представляю себе, что это мертвое, раздутое тело Сиднея тянет меня на дно океана. Легкие готовы разорваться; но в итоге я оказываюсь на поверхности, рядом со мной не кто иной, как Аника, а следом выныривает Йен.

– Отлив очень сильный, – пыхтит Йен, – уносит в море. Давайте держаться вместе.

Он плывет к берегу, и я следую за ним – вернее, пытаюсь это сделать. Течение, как мускулистая рука или гигантская морская змея, обвивается вокруг моего тела и тянет в открытый океан. Мне представляется, как бронзовые монстры из пещеры крадутся за нами, чтобы мы никому не рассказали об их логове…

«Не думай! – приказываю я себе. – Плыви!»

Сосредоточив внимание на покачивающейся линии берега, я гребу из последних сил, а когда ослабеваю, Аника обхватывает меня