Кровавый навет - Сандра Аса

class="p1">Он вложил завещание дона Пелайо в папку из черного кордована и завязал шнурки. На следующее утро он отправится прямиком в Палату алькальдов и приложит ее к иску, который подаст против Энрике Валькарселя. Он обвинит его во взломе, краже, разбойном нападении, а заодно укажет на необходимость расследовать причину внезапной болезни дона Пелайо. Затем уведомит Фройлана Хиральдо об отмене первого завещания. Правда, он так и не выяснил, позволяют ли правила этики держать коллегу в неведении, но серьезность обстоятельств не допускала недомолвок. Следует во всем признаться, и он сделает это без промедления.

Этот план помог ему собраться с мыслями, но успокоиться никак не удавалось. Себастьяна особенно тревожило одно соображение: если этот негодяй не пощадил собственного отца, что мешает ему покончить с каким-то нотариусом?

Опечаленный и все еще потрясенный, он взял папку, завернулся в плащ, задул свечи и вышел.

* * *

Все печали мигом улетучились, как только он переступил порог дома и его встретила Маргарита с Диего на руках.

– Наконец-то вы дома. Поторопитесь, ужин остынет.

– Извините за опоздание, дорогая, – пробормотал Себастьян, кладя плащ и папку на скамью в прихожей. – В последний миг меня задержало одно срочное дело.

Словно преследуемый вражеским отрядом, Алонсо на полной скорости слетел по лестнице, перепрыгивая через ступеньки и держа над головой шахматную доску.

– Отец, я должен показать вам свою новую задумку, шах и мат. Роскошная комбинация!

– Сделай одолжение, отложи наконец эту распрекрасную игрушку и позаботься о брате, – потребовала Маргарита. – Ступай в гостиную, сядь на помост и постарайся его успокоить. Я уже пыталась, но он сегодня слишком возбужден.

Швырнув в угол помоста шахматную доску и сумку с фигурками, Алонсо взял на руки Диего и нежно укутал его в красную мантилью Маргариты, на что малыш отозвался восторженным гуканьем.

– Супруг, прошу вас также пройти в гостиную. Перед уходом Теодора и Биейто накрыли там стол.

– А что у нас в горшке? – спросил Себастьян, с наслаждением вдыхая запах жаркого. – Пахнет отменно.

Алонсо и Маргарита расположились на помосте, он же уселся за стол: лишь совершеннолетние мужчины имели эту привилегию. Наполнив тарелку и кубок, женщины обычно усаживались на пол или, если позволяли размеры помещения, на помост. Поскольку гостиная Кастро была довольно вместительной, в одном из углов возвышался помост Маргариты.

Ужин проходил по-семейному. Алонсо о чем-то болтал, Диего дремал, Маргарита уплетала жаркое, устроившись по-мавритански, а Себастьян запивал вином переполнявшую его тревогу.

Внезапные удары в дверь нарушили идиллию.

– Себастьян Кастро и Маргарита Карвахаль, откройте трибуналу святой инквизиции.

На мгновение замерев, супруги опрометью бросились кто куда. Себастьян поспешил в прихожую и схватил папку с завещанием дона Пелайо. Хотя он не связывал тревожный визит с кознями Валькарселя, инстинкт подсказывал, что документ надо спрятать подальше.

– Отец, что происходит? – спросил Алонсо, когда он вернулся в гостиную. – Чего хочет от нас Священная канцелярия?

– Пустяки. Ты же знаешь, как эти душегубы любят запугивать народ. Помоги-ка мне, мальчик. Спрячь это у себя, пока мы не вернемся. Храни как зеницу ока и никому не показывай.

– Пока вы не вернетесь? Из каких мест? – спросил Алонсо, засовывая папку под одежду. – Куда вы направляетесь?

– Ты же видишь, мы с мамой зачем-то им понадобились, – ответил Себастьян, пытаясь взять себя в руки. – Полагаю, нам придется проследовать за ними.

– Себастьян Кастро и Маргарита Карвахаль, откройте добровольно, или мы применим силу, – раздался голос за дверью.

Себастьян взял Диего, протянул его Алонсо и спешно пробормотал:

– Им нужны только мы с мамой. А вы должны бежать.

– Бежать от чего? Разве мы не можем подождать вас здесь?

– С инквизицией ничего не знаешь наверняка, и лучше не рисковать.

– Мне кажется, переждать здесь будет не так опасно.

– Не спорь со мной, Алонсо! – отрезал Себастьян: он не знал, что происходит, но предчувствие подсказывало, что мальчикам нужно исчезнуть. – Беги, и все тут. Воспользуйся отверстием в изгороди и сделай так, чтобы вас не заметили. Возьми эти деньги и постарайся не переживать. Все уладится. А пока держись подальше от дома, конторы и школы. Ни с кем не сближайся и не называй своего имени. Все понял?

Пока он говорил, Маргарита поднялась к себе в спальню.

С того ужасного дня, когда она наступила на распятие, Маргарита стала задумчивой, а на ее лице, от природы улыбчивом и жизнерадостном, временами отражались досада и тревога. Она предчувствовала что-то нехорошее и жила в постоянном беспокойстве, убежденная в том, что рано или поздно ее страхи воплотятся в жизнь. И как только раздался первый удар в дверь, подсознание побудило ее совершить непостижимый поступок. Она извлекла из сундука серебряный медальон, подаренный ей настоящим отцом Алонсо в знак любви в тот вечер, когда они простились навсегда. Медальон закрывался на ключ, внутри хранились две пряди: одна, светлая и прямая, принадлежала ей, другая, темно-каштановая и вьющаяся, ему. Взяла она и деревянные четки с крестиком, на котором было выгравировано имя Диего, – их на него надели при крещении. Затем вернулась в гостиную, где ждал Алонсо с ребенком на руках – уже в плаще и своей обычной шапочке.

Стены сотряслись от сильнейшего удара.

– Боже правый! – воскликнул Себастьян, выходя в прихожую. – Они вышибут дверь.

– Матушка, что происходит? – пробормотал Алонсо, когда отец исчез.

– Слушай меня внимательно, сынок, у нас всего несколько минут. – Маргарита надела ему на шею медальон и прикрыла одеждой. – Произошло недоразумение, которое очень скоро выяснится. Тем не менее я хочу передать тебе это.

– Медальон? А почему сейчас?

– Потому что он принадлежит тебе, дорогой. Никогда его не снимай. И никому не показывай… кроме одного человека.

– Что это за человек? – переспросил Алонсо со все возраставшей растерянностью.

От нового удара в дверь Маргарита вздрогнула. Перед ней стояла непростая задача, и она медлила. Она не решалась открыть Алонсо жгучую тайну, но внутренний голос подсказывал, что другой такой возможности не представится. Но что, если смятение толкнет ее на необдуманный поступок и она совершит непоправимую ошибку?

Быть может, лучше не торопиться. Она не могла вот так вот взять и рассказать Алонсо, что Себастьян ему не отец: это повлекло бы за собой неизвестно какие последствия. Вернувшись домой на другой день, она уже не обнаружит прежнего мирного очага, сотворенного с таким трудом, если же она не вернется, мальчику придется переносить удар в одиночестве.

В конце концов, она решила ограничиться намеком: сильнейшее предчувствие подсказывало что, если смутные опасения оправдаются, судьба приведет Алонсо к нему.

– Отвечайте, матушка. Кому я должен передать медальон?

– Кое-кому особенному. Не бойся. Как