Кровавый навет - Сандра Аса

– Что сделал этот человек, которого я не должен судить? – озадаченно пробормотал Алонсо. – О чем вы, ради Бога? Я ничего не понимаю!

– Ты и не должен ничего понимать, сынок, лишь запоминать, – проговорила Маргарита. – Пообещай, что не забудешь моих слов. Пообещай, Алонсо! Ты обязательно должен запомнить то, что я тебе сказала.

– Конечно, матушка. Я все запомню. Я передам медальон тому человеку, на которого мне укажет сердце.

– Быстрее, Маргарита! – воскликнул Себастьян, вернувшийся из прихожей. – Дверь вот-вот не выдержит. Дети должны уходить.

Стараясь сдержать слезы, Маргарита намотала четки на запястье Диего и погладила его по головке.

– Прощай, малыш. Да хранит тебя Пресвятая Дева.

Затем обняла Алонсо, который в предчувствии разлуки съежился и задрожал.

– Вы ведь вернетесь, правда? Вы с отцом… вернетесь?

– Конечно, мой дорогой. Через несколько часов мы снова будем вместе.

– Через сколько? – в отчаянии выдавил Алонсо.

– Маргарита! – вскричал Себастьян, будучи вне себя. – Они должны уйти сейчас же.

– Я люблю тебя всей душой, сынок, – прошептала женщина, задыхаясь от тоски. – Береги себя, умоляю, и не позволяй, чтобы с твоим братом случилось плохое. А теперь беги. Беги!

Алонсо побежал в кухонный двор и через проем в стене выскочил на улицу.

Как раз в этот момент сильнейший удар выбил дверь.

Мальчик в ужасе укрыл Диего плащом и притаился на углу.

* * *

– «Град Мадрид, двадцать третье декабря тысяча шестьсот двадцатого года от Рождества Христова, – зачитал альгвасил. – Дон Гаспар Баррионуэво де Перальта, представитель инквизиции при дворе, приказывает арестовать Себастьяна Кастро и Маргариту Карвахаль в соответствии с процессуальными нормами, касающимися приведения в исполнение приговоров Священного трибунала».

– Мы арестованы? – побледнел Себастьян. – Но в чем нас обвиняют?

– Вам все объяснят в надлежащее время, – вмешался комиссар. – А сейчас вы взяты под стражу и находитесь в распоряжении Священного трибунала. Альгвасил, наденьте на них капюшоны и закуйте в цепи.

Альгвасил сковал цепями запястья и лодыжки ошеломленных супругов. Затем накинул им на головы черные мешки.

– Почему с нами так грубо обращаются, Себастьян? – всхлипнула Маргарита под капюшоном.

– Потерпите, моя дорогая. Скоро все разрешится.

– Возьмите смену постельного белья и носильные вещи, опишите и конфискуйте имущество, необходимое для оплаты пребывания в тюрьме, – обратился комиссар к одному из фамильяров Священной канцелярии.

– Что это значит, Себастьян? – снова спросила Маргарита. – Они хотят забрать у нас наши вещи?

– Уж не собираетесь ли вы жить в тюрьме бесплатно, женщина? – рявкнул альгвасил. – Пребывание в камере стоит денег, и заключенный оплачивает его из своего кармана.

– Нет необходимости забирать наше имущество, – возразил Себастьян. – Недоразумение выяснится до рассвета.

– Хватит болтовни, – перебил его комиссар. – Альгвасил, кончайте препираться и работайте быстрее. Выведите их на улицу и усадите в паланкины.

– Мои извинения, сеньор, – пробормотал чиновник, а затем подтолкнул пленников к двери. – Вперед!

Себастьян сделал широкий шаг, не рассчитав длину цепей, пошатнулся и упал ничком.

– Эти суровые меры излишни! – воскликнул он, растянувшись на полу. – Мы не будем оказывать сопротивления. Проявите милосердие хотя бы к даме и снимите с нее кандалы.

– Правила предписывают надеть цепи, в цепях и идите, – изрек альгвасил и сильно толкнул Себастьяна в спину. – Ни слова больше, делайте, что вам сказано.

Под зловещий лязг цепей Себастьян и Маргарита двинулись в сторону улицы. Они спотыкались, сталкивались друг с другом, вращали головами, пытаясь высмотреть просвет в мешке, и дышали с трудом, потому что грубая ткань едва пропускала воздух.

На улице альгвасил оставил их под присмотром двух фамильяров Священной канцелярии и вернулся в дом.

– Куда их, сеньор комиссар? В Дворцовую тюрьму?

– В Коронную. Дворцовая переполнена, и тамошний комендант утверждает, что у него нет камер для тайного дознания.

– Ладно. Тогда в Коронную.

– Сеньоры, я лично сопровожу подозреваемых и оформлю их заключение под стражу, – сказал комиссар судебному приставу. – Дон Кристобаль, опишите имущество и опечатайте дом. Трое фамильяров помогут вам справиться с этой задачей. Лиценциат Чакон, вам как бенефициару следует засвидетельствовать конфискацию. То же самое касается нотариальной конторы. Как только я разберусь с тюремщиками, я отправлюсь туда, и мы завершим расследование.

– Вас понял, комиссар.

– У Кастро двое сыновей. Скорее всего, они прячутся дома в каком-нибудь закутке. Поймайте их и приведите ко мне. Малышу всего несколько месяцев, и он меня не интересует. Однако подростка тринадцати весен от роду следует допросить.

– Если ему не сравнялось четырнадцати, он считается несовершеннолетним и освобождается от уголовной ответственности, – заметил бенефициар. – Закон запрещает привлекать его к дознанию.

– Мы имеем право задавать ему безобидные вопросы христианского толка, – возразил комиссар. – Итак: поймайте обоих и приведите ко мне. Встретимся в нотариальной конторе, сеньоры. Пусть Всевышний осветит это темное дело.

Тем временем Себастьян и Маргарита уже сидели в своих паланкинах, сколоченных из изъеденной жучком сосны, с плотными занавесями на маленьких окнах. Рядом стояли носильщики; впереди четверо лакеев на ослах держали факелы, освещавшие дорогу; альгвасил и два фамильяра Священной канцелярии сидели верхом на коричневых битюгах; комиссар на своей лошади замыкал шествие.

Тяжелое молчание нарушалось лишь прерывистыми рыданиями Маргариты. Кортеж тронулся, пересек Град, проследовал до площади Антона Мартина и вскоре достиг улицы Кабеса, где располагалась Коронная тюрьма.

Невольные пленники размышляли о том, что ждет их в конце пути, как вдруг носильщики без особых церемоний отпустили свой груз, и они рухнули на землю.

Поскольку полумрак был непроницаемым, а прохожих поблизости не было, комиссар сжалился и приказал снять с них капюшоны. Едва не задохнувшись в пути, Себастьян и Маргарита жадно глотали зимний ветер; от его ледяных порывов у него застыли усы, а у нее слезы, но это их не волновало. Наоборот, дуновения ветра казались божественной лаской, дарящей мимолетное отдохновение.

Увы, радость длилась недолго, и на смену ей пришел ужас: перед их взорами предстало мрачное здание, в котором помещалась Коронная тюрьма.

– Спокойно, Маргарита, – прошептал Себастьян, пытаясь подбодрить супругу, а заодно и себя. – Недоразумение уладится, и мы вернемся домой.

При взгляде на супругу у него сжалось сердце. Растрепанные волосы, заплаканные глаза, залитое слезами лицо, связанные за спиной руки, скованные цепями ноги – бедная Маргарита являла собой воплощение отчаяния. Она дрожала от страха, а также от холода, поскольку арест застал ее в легком домашнем платье, ни в коей мере не соответствовавшем погоде.

– А как же дети, Себастьян?

Всецело поглощенная судьбой детей, она, казалось, не осознавала, в каком бедственном положении оказались они с мужем.

– Тсс! Не вздумайте о них говорить! Если