Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

– А это, наверное, другие студенты Американской археологической школы, – говорит Аника. – Элени права, Аргосу нравились молодые и хорошенькие. О, а вот и сама Элени. Посмотрите, какой она была красивой! Как молодая Мелина Меркури!

Юная Элени на этой фотографии действительно потрясающе красива – до того, как Аргос разрушил ее жизнь и собственная дочь у нее на глазах впала в деструктивную одержимость. Но мое внимание привлекает то, что находится под ногами у Клайва Дэвиса. Это археологический раскоп с пересекающими его нитками разметки. А из земли выглядывает частично выкопанная амфора…

Наклонившись, я всматриваюсь в снимок.

– Подайте мне вон ту лупу со стола, пожалуйста.

Йен протягивает ее мне, я навожу стекло на амфору и вижу крылатую фигурку. Я узнала бы ее где угодно, потому что в течение последних пятнадцати лет видела каждый день в нашем Музее античности. Это богиня раздора Эрида, которая подбрасывает яблоко на свадебное торжество Пелея и Фетиды. Это она, Свадебная ваза, которая якобы была собрана из осколков, купленных у официальных дилеров. Здесь она наполовину засыпана землей, но целехонькая лежит у ног моего отца. Это неопровержимо доказывает, что мой отец знал не только то, что Свадебная ваза была найдена здесь, но и то, что она была при этом целой.

Глава восемнадцатая

– Это доказывает, что Аргос занимался незаконным присвоением исторических ценностей, так? – спрашивает Аника.

– Не совсем, – отвечает Йен. – Фотографию можно было сделать где угодно.

– А статуи и вазы в гроте?

– Мы не знаем точно, откуда они, – говорю я и показываю на фотографии размытую линию горизонта на заднем плане: – Это похоже на гребень за виллой, но сложно сказать наверняка. Но если все так и есть, то статуи и Свадебная ваза были найдены, когда Аргос проводил раскопки для расширения виллы. Хотела бы я знать, какой археолог после этого дал разрешение на ее строительство!

– Тот, кого легко было подкупить, – говорит Йен. – Смотрите, на обратной стороне чертежа что-то нарисовано.

Мы с Аникой наклоняемся, чтобы рассмотреть рисунок, но бледные карандашные линии уже почти неразличимы. К тому же мы просидели в библиотеке весь день, близятся сумерки, а электричества нет. Мы выносим чертеж на террасу, освещенную последними лучами закатного солнца.

– А вот и вы, – говорит Билл, появляясь с подносом сыра и оливок. – Я уже думал, что вы трое пополнили список жертв. Что это у вас – карта острова сокровищ?

– План виллы, – отвечает Йен, разглаживая чертеж обратной стороной вверх на длинном столе. Аника подбирает несколько кусочков мрамора и ракушек в саду камней и прижимает ими бумагу. – А на обратной стороне оказался карандашный рисунок, который мы хотим рассмотреть повнимательнее.

– Похоже на одну из игр, которые бывают на салфетках в закусочных, – говорит Билл, взглянув на чертеж через плечо Йена. – Надеюсь, ты не хочешь сказать, что я готовлю как в закусочной – хотя в хорошей закусочной нет ничего плохого.

– Билл, – с укором произносит Аника, – хочу, чтобы ты знал: это классический древний лабиринт, будь он в семь этажей проклят.

– Пусть будет проклят, правильно, – соглашается Билл. – Я бы не хотел в таком заблудиться. Где он расположен?

– Думаю, где-то здесь, – говорит Йен.

План больше похож на карандашный набросок виллы: те же три этажа в виде лабиринта. Но, в отличие от чертежа на другой стороне, здесь под самым нижним этажом имеются дополнительные уровни, уходящие вглубь скалистого утеса. В центре чертежа изображена голова быка – Минотавра.

– Ничего похожего я здесь не встречал, приятель, – говорит Билл.

– Это может быть просто фантазия, – предполагаю я. – Аргос просто был одержим идеей лабиринтов. Что он там говорил про них?

– Мы все должны пройти лабиринт… – вспоминает Йен, – чтобы «познать свою истинную сущность».

– А «минотавр более чем оправдывает существование лабиринта», – добавляю я.

– По-моему, это уже Борхес, – откликается Йен.

– А по-моему, это чушь собачья, – говорит Билл. – Держу пари, Аргосу просто нравилось думать, что его вилла стоит поверх древнего лабиринта, а он – восседающий на вершине призовой бык.

– А вдруг это правда? – произношу я и чувствую, как от пальцев ног к макушке пробегает дрожь, как будто далеко внизу подо мной что-то завибрировало. Я смотрю себе под ноги, внутренне готовясь к тому, что подо мной сейчас разверзнется земля и всех нас поглотит некая голодная пасть на дне зияющей пропасти, – и вскоре ловлю себя на том, что мой взгляд блуждает по линиям мраморного покрытия.

– Это и есть лабиринт, – говорю я, указывая на узор из черного и белого мрамора.

– В здании такой же узор, – откликается Аника. – Помню, когда я выпивала лишнего, у меня всегда кружилась голова при взгляде на пол.

– Да, ну и что? – отвечает Билл. – Мы знаем, что Аргосу нравился этот узор. Он здесь на всем: на тарелках, столовом серебре, дверных табличках. Элени говорит, он верил в то, что узор приносит удачу.

– Элени! – Ко мне вдруг возвращается то тревожное чувство, которое посетило утром, и я спрашиваю у Билла: – Ты не проверял, как там она?

– Я подумал, что мы ей и так надоели и ей нужно немного поспать. Да я и сам дрых весь день.

– Дай мне ключ, пожалуйста, – прошу я Йена. Шагнув с террасы в здание виллы, я чувствую, как по спине у меня ползут мурашки дурного предчувствия, а также осознания, что я сейчас иду по лабиринту. Все мы ходили по нему с того самого момента, как ступили на этот остров, – нет, даже раньше: с той минуты, когда получили приглашение со знаком лабиринта. Вот он опять, на бронзовой табличке на двери. Я одновременно стучу в дверь, вставляю ключ в замок и зову Элени – и голос у меня при этом такой же жалобный, как у маленькой совы, что кричит здесь по утрам. Как мы могли оставить ее на весь день одну? Прямо как в немудрящем ужастике…

Открыв дверь, я вижу, как Элени поднимается с постели.

– Ох, слава богу, а то я что-то испугалась…

– Что я покончила с собой? – спрашивает она, крестясь. – Не сомневаюсь, что именно этого хотела ваша «Немезида». Вот что я нашла под подушкой. – Она показывает янтарный флакончик с таблетками, на этикетке – имя Оливии Нокс.

– Как?..

– Кто-то решил, что меня нужно немного подтолкнуть. И да простит меня Бог, эта мысль не покидала меня с тех пор, как дочь пропала без вести. Но я лежала тут и думала о ней… – Взгляд Элени падает на фотографию на ночном столике. Снимок сделан,