Большая махинация - Балдуин Гроллер

глаза. Что?! Значит, там произошло нечто криминальное?! Удивительно, куда Дагоберт ни пойдет, там вечно что-то случается. Виолет не терпелось узнать подробности, но к искусству рассказчика своего супруга, особенно в его нынешнем развеселом состоянии, она не питала особого доверия. Поэтому и обратилась к Дагоберту:

– Расскажите же!

– Он тебе много не расскажет, Виолет, – перебил ее Грумбах. – Потому что на этот раз с позором провалился. Дагоберт что-то затеял и хотел подставить под удар Вайнлиха. Но попался не обер-комиссар, а тот, кто действительно был виноват. Ты бы видела лицо Дагоберта! Это было восхитительно!

– Это правда, Дагоберт? – спросила Виолет. – Вам на этот раз не повезло?

– Напротив, милостивая госпожа. Мне повезло. В моем деле без удачи вообще никуда.

– Но все же вы потерпели неудачу?

– Кто это сказал?

– Мой супруг только что…

– Эх! – Дагоберт бросил сочувствующий взгляд на жизнерадостного хозяина дома. – Он просто не совсем все понял…

– Ну так расскажите же!

– Да, пусть расскажет, – встрял хозяин. – Мне даже любопытно, как он будет выкручиваться!

Дагоберт с презрительной миной пропустил мимо ушей очередной намек на свою некомпетентность и начал рассказ, обращаясь исключительно к хозяйке дома. Это было своеобразное наказание для Грумбаха.

– Барон Вайсбах, как вам, возможно, известно, госпожа Виолет, выстроил себе великолепную виллу в Зиверинге[97]. Ее можно причислить к достопримечательностям столицы. Позади нее – холмы Венского леса, и, если смотреть в ту сторону, можно подумать, что находишься в тихом лесном уединении, за много миль от шума и суеты. Слегка поверните голову – и вот перед вами сверкающий Дунай и раскинувшийся у ваших ног город с миллионом жителей во всем его сияющем великолепии. Вилла построена Отто Вагнером[98], а потому на первый взгляд кажется слегка безумной, но в действительности она спроектирована с поистине доскональным учетом потребностей владельцев и по всем современным стандартам комфорта. Стиль Отто Вагнера, видите ли, отличается от всех прочих распространенных ранее архитектурных направлений. Вы позволите, милостивая госпожа, если я остановлюсь на этом подробнее?

– Нет, Дагоберт, не позволю ни в коем случае. Эстетика, архитектура, дизайн – все это потом, если вам будет угодно. Я потерплю. Но сейчас не отходите от темы повествования.

– Хорошо. Во мне всегда недооценивали умение тонко чувствовать и понимать красоту. К этой несправедливости я уже давно привык. Но все же позволю себе заметить, что виллу, разумеется, окружают ухоженный сад и прекрасный парк.

– Да, Дагоберт, я поняла.

– Покорнейше благодарю, что выслушали. Это, видите ли, важная часть истории. Итак, Вайсбах пригласил нас по двум причинам. Во-первых, так сказать, на «освящение» новой виллы, а во-вторых, чтобы отблагодарить нас за поздравления. Нас собралось четырнадцать человек: его ближайшие друзья, которые должны были вместе с ним порадоваться оказанной ему императорской милости.

– А почему только мужчины? – спросила госпожа Виолет, чье легкое раздражение от такой несправедливости все еще не до конца улеглось.

– Потому что в доме из всего семейства присутствовал лишь он сам. Его жена, сыновья и дочери уже разъехались. Кто к Северному морю, кто в Париж, кто в Швейцарию.

– Надо было сказать мне об этом сразу!

– Вот именно, Грумбах, тебе следовало сказать сразу! – поддакнул Дагоберт, без тени смущения взваливая всю вину на плечи друга, и невозмутимо продолжил: – Завтрак был назначен на десять, но мы все пришли чуть раньше, и Вайсбах начал с того, что показал нам дом. Развлекая компанию, он выступил в роли чичероне. Я немного отстал, так как уже не раз видел все это раньше. Поднимаясь по ступенькам, я случайно бросил взгляд в лестничный пролет. Мне показалось, что внизу, в зале, где висели наши пальто, в полумраке что-то блеснуло, а затем хлопнула входная дверь. Мне потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить увиденное: чья-то рука, движение, металлический отблеск. Кто-то вытащил из кармана одного из наших пальто серебряный портсигар.

– Вот я и поймал его на неточности, Виолет! – прервал рассказчика Грумбах, довольно улыбаясь. – Не верь ему! Нам он передавал эту историю совсем иначе. Заявил, что сам изобразил кражу портсигара, чтобы подстроить ловушку для доктора Вайнлиха!

– Я действительно так сказал, и у меня были на то причины. Вы сами сможете оценить, милостивая госпожа, прав я или нет. Итак, я решил: пусть вся шумная компания гостей спокойно поднимается по лестнице и движется дальше на экскурсию по дому, а я, напротив, спущусь, посмотрю, что там внизу, и обойду дом кругом, чтобы затем появиться среди гостей, ни у кого не вызывая подозрений.

– У вас получилось? – спросила госпожа Виолет.

– Получилось бы как нельзя лучше, не спутай Вайсбах мне все карты. Он и окликнул меня из окна второго этажа как раз в тот момент, когда я увидел идущего мне навстречу мужчину. Вайсбах настойчиво звал меня наверх: хотел продемонстрировать что-то, чего я еще не видел. Я вынужден был подчиниться, но успел как следует разглядеть этого человека. Его уверенные манеры говорили о том, что это кто-то из домочадцев. Поэтому я вернулся к лестнице со спокойной душой, решив, что смогу найти его позже.

– Да, был упущен прекрасный момент, – заметила госпожа Виолет, – ведь за это время вор мог уже и избавиться от портсигара.

– Верно подмечено, госпожа Виолет; я вообще нахожу, что вы проявляете куда больше таланта к благородному сыскному делу, чем ваш высокоуважаемый супруг. Впрочем, я решил пока на время отложить поиски портсигара, тем более что вскоре меня отвлекли иные вещи. Итак, я поднялся наверх. Оказалось, что Вайсбах хотел показать мне акварель Рудольфа Альта[99] – она оказалась истинным шедевром, который престарелый мастер написал всего за несколько недель до смерти. Что касается особенностей техники Альта…

– Мы же договорились, Дагоберт: все, что касается искусства, обсудим потом!

– Хорошо. Итак, я побеседовал с Вайсбахом, узнал историю этой картины и в какую сумму она ему обошлась. Я терпеливо все выслушал, а затем повернул разговор в нужное мне русло, спросив о мужчине, с которым только что столкнулся внизу.

«Ах да, это мой садовник Траутвайн – превосходный человек!»

«В чем же он превосходный?»

«Буквально во всех отношениях. Во-первых, он досконально знает свое дело. Если вы осмотрите мой сад, оранжереи и парк, то сами поймете, что я прав».

«Отчасти я уже в этом убедился. А кроме того?»

«Во-вторых – и это главное, – он верный и преданный слуга! Вилла все-таки находится в уединенном месте. Вся моя семья уехала, я в доме один. Никогда не считал себя таким уж храбрецом, а о грабежах домов вокруг Вены часто пишут в газетах. В одиночестве я бы здесь и глаз не сомкнул, поэтому велел Траутвайну ночевать со мной в комнате. С тех пор я сплю