Большая махинация - Балдуин Гроллер

прислуга, делающая уборку в соседних комнатах, вела себя недостаточно тихо и случайно будила его. Впрочем, подобное случалось редко: люди Дагоберта были вышколены на славу. Но в этот раз слуга не без колебаний вошел в комнату и принялся сначала осторожно, а потом все более энергично будить хозяина.

– Что случилось? – зловеще поинтересовался Дагоберт, приоткрывая глаза. В его голосе слышалось что-то вроде отдаленных раскатов грома, а в заспанном взгляде сверкали зловещие предгрозовые зарницы. Горе камердинеру, если у него не найдется достойного оправдания! Но у Энгельберта оно имелось, поэтому в его голос был тверд.

– Простите, господин Дагоберт, звонила госпожа Мейер!

– А, госпожа Мейер – это другое дело!

Дагоберт одним прыжком вскочил с кровати. Он был взъерошен, но выглядел уже не столь пугающе.

– Нет необходимости подходить к телефону, – поспешил добавить слуга. – Звонок уже прервался. Мне лишь поручено сообщить следующее: господин Дагоберт окажет большую любезность, если согласится навестить госпожу Мейер по весьма срочному делу.

– Хорошо, Энгельберт, скажи кучеру, чтобы немедленно запрягал.

На самом деле Дагоберт знать не знал никакой госпожи Мейер. Это было лишь условное кодовое имя для телефонных переговоров с обер-комиссаром доктором Вайнлихом из уголовного отдела Венской полиции, не без основания считавшимся одним из самых проницательных ее умов.

Дагоберт принял привычную утреннюю ванну, завершив ее, как всегда, холодным душем. Вскоре появился камердинер, чтобы растереть его полотенцем, после чего Дагоберт, не теряя времени, взял свои чугунные гантели и приступил к упражнениям. Их он завершил пятьюдесятью приседаниями и только тогда ощутил себя окончательно бодрым и проснувшимся. Он настолько привык к этим процедурам, что, если по какой-то причине его утренний ритуал был нарушен, весь день чувствовал себя не в своей тарелке.

Быстро одевшись с помощью слуги, он направился в столовую, где его уже ожидал привычный завтрак: чай, масло, ветчина, яйца. Утро Дагоберта всегда проходило по одному и тому же сценарию.

Ровно в половине десятого Дагоберт уже входил в кабинет доктора Вайнлиха в новом здании полицейского управления. Это была просторная комната с тремя окнами, обставленная с большим изяществом и комфортом, чем редко могут похвастаться служебные помещения. У двух угловых окон стояли большие письменные столы из светлого дуба. Между ними располагалось несколько глубоких кресел, обитых темно-красной кожей. На правой стене, единственной глухой, висел ростовой портрет императора, написанный маслом, на остальных – несколько изящно оформленных гравюр и фотографий. В левой стене была небольшая дверь, ведущая в комнату, где Вайнлих мог отдохнуть от дел.

Когда Дагоберт вошел, Вайнлих быстро поднялся и тепло поприветствовал друга.

– Я знал, Дагоберт, – воскликнул он, пожимая руку гостю, – что на вас всегда можно положиться!

– То же самое я могу сказать и о вас, доктор. Располагайте мной!

Оба устроились в больших кожаных креслах.

– Очень неприятное дело! – начал обер-комиссар. – И вы должны помочь нам выйти из этого затруднительного положения. Не знаю, кто еще мог бы тут справиться!

– Прежде всего, вы сам, доктор Вайнлих!

– К сожалению, я не в силах. Дело в том, что вчера я был чрезвычайно занят… Вы слышали про убийство на Доминиканском бастионе…[104]

– Конечно. С профессиональной точки зрения весьма изящное преступление. Надо отдать должное, мастерски исполненное!

– Я не об убийстве хотел поговорить, Дагоберт. С ним я уже практически разобрался. Мне повезло.

– Умным людям всегда везет!

– Постойте, я лишь хотел объяснить, что был занят этим делом с утра до ночи и не мог отвлекаться ни на что другое. И вот в мое отсутствие произошел инцидент, который, как я опасаюсь, может доставить нам крупные неприятности.

– И вы хотите, чтобы я вмешался?

– Повторю: не представляю, кто еще мог бы тут справиться! Впрочем, вы сразу поймете почему, когда узнаете, что за это расследование взялся наш уважаемый друг доктор Скрински.

– А, мой любимец, доктор Тадеус Риттер фон Скрински!

– Ему поручили это дело, потому что меня не было на месте. Речь идет о краже драгоценностей, и он уже нашел «преступника».

– Уже?

– Да, и я видел этого «преступника». Ну, вы знаете… когда Скрински находит злодея, сразу возникает сильное подозрение, что… что…

– Что? Говорите прямо! Что он совершил глупость!

– Я хотел сказать – ошибку.

– Остановимся на слове «глупость», дорогой друг. Это будет более справедливо и к тому же вполне объяснимо с естественнонаучной точки зрения. Недаром говорят: выше головы не прыгнешь. Скрински обречен совершать глупости. Такой уж у него склад ума и характера.

– В данном случае меня больше беспокоит возможный удар по репутации нашей полиции. Ведь кража произошла в доме посла Северо-Американских Соединенных Штатов Уильяма Армстронга.

– А, значит, снова экстерриториальная история! Это всегда добавляет щекотливых моментов.

– Еще как, Дагоберт! Отчеты будут читаться не только у нас, но и на родине посла. Ошибка может обернуться международным позором, а я не считаю подобное развитие событий таким уж желательным.

– Верю. Так что же делать?

– Вы должны помочь нам выйти из затруднительной ситуации.

– Очень лестно. Но не проще ли вам просто взять дело в свои руки?

– Это исключено. Вы же знаете, что такое служебная субординация! Скрински начал это дело, провел осмотр места происшествия и теперь должен довести его до конца. Никакого «взятия в свои руки» быть не может.

– Верно. Я об этом не подумал.

– Другой очевидный выход мне тоже недоступен. Я мог бы позволить ему действовать на свое усмотрение и параллельно незаметно вести собственное расследование. Но это невозможно. Я все же в некотором смысле чиновник и не могу самовольно мешать официальному дознанию, а то и вовсе действовать вопреки ему. Это будет неправильно. Поэтому я вспомнил о вас, Дагоберт. Вы лицо частное, можете делать что и как угодно, а если потом поделитесь со мной некоторыми сведениями, это будет просто дружеской любезностью с вашей стороны. Уж вы-то точно не наделаете глупостей.

– Не боитесь, доктор, что когда-нибудь ваши комплименты заставят меня покраснеть?

– Можете краснеть сколько угодно, Дагоберт, только не отказывайте мне в помощи. Соглашайтесь, и я смогу снова спать спокойно.

– Но вы же сказали, что Скрински уже нашел преступника. Вдруг на этот раз он угадал?

– Даже в этом случае мне было бы намного спокойнее, если бы вы это подтвердили.

– Хорошо, я попробую вникнуть. Познакомьте меня с сутью дела.

– Я не хочу вам ничего рассказывать. Вы знаете, чего стоят истории из вторых и третьих уст. Обвиняемый был арестован вчера. Я распорядился, чтобы доктор Скрински провел допрос здесь, в моем кабинете, сегодня в десять часов. Также вызвана главная свидетельница. Можете сказать, что я позволил вам поработать с кое-какими документами за своим столом, а сами будете слушать, незаметно делать пометки и таким образом