Большая махинация - Балдуин Гроллер

ним действительно был калека отталкивающей наружности. Безобразно большая голова с признаками гидроцефалии, массивные плечи, несоразмерно длинные и мощные руки, а нижняя недоразвитая часть тела представляла собой еще более жуткое зрелище: ноги как у четырехлетнего ребенка, причудливо искривленные и уродливые. Трудно было даже представить, как это существо передвигается.

– Вперед, Мариус! – скомандовал Дагоберт, когда госпожа Виолет заняла место в автомобиле. – Мы должны прибыть первыми.

В кратчайший срок они не только наверстали потерянное время, но и значительно обогнали другие экипажи. По дороге госпожа Виолет вновь завела речь о калеке.

– Его зовут Липп, и это единственный нищий в наших краях, – сказала она и, словно оправдываясь, добавила: – Я могла бы устроить так, чтобы он не нуждался в подаяниях, но мне всегда казалось жестокостью лишать его привычного занятия. Так он хотя бы сидит на обочине, смотрит на солнце, траву, деревья… Неужели бо́льшим благодеянием будет запереть его на всю жизнь в четырех стенах?

Хорошо укатанная дорога, по которой они ехали, стала заворачивать в сторону, огибая опушку леса. Вскоре они заметили двух вооруженных лесников, и Дагоберт приказал остановиться.

– Вам, милостивая госпожа, – сказал он, – полагаю, лучше остаться здесь. Вид мертвеца не для ваших глаз. Я обязательно сообщу, если обнаружу что-либо примечательное.

С этими словами он направился к месту происшествия. Два сторожа добросовестно исполняли свои обязанности: старший из них сообщил, что за это время они никого к телу не подпускали, выразительно кивнув на толпу местных крестьян, жавшихся на почтительном расстоянии. Дагоберт не стал прикасаться к покойнику, но внимательно осмотрел все вокруг в поисках улик.

Когда прибыла следственная комиссия, то первым делом к телу подошел врач. Он опустился на колени и с некоторым усилием перевернул убитого лицом вверх. Дагоберт наклонился, чтобы помочь врачу.

Внимательно осмотрев жертву, специалист выдал официальное заключение:

– Самоубийство или несчастный случай исключены. Вне всяких сомнений, это убийство. Мужчина был задушен. Отчетливо просматриваются отпечатки пальцев. Кадык вдавлен, кроме того, сломаны щитовидный хрящ и санториниев хрящ. Смерть наступила мгновенно. Трупные изменения указывают на то, что смерть наступила восемь – десять часов назад. Вероятно, убийство было совершено до полуночи.

– Позвольте, господин доктор, – вмешался Дагоберт. – Максимально точное установление времени убийства может иметь огромное значение. Кажется, у нас есть для этого средства.

– Не думаю, господин Дагоберт, – возразил врач. – Определять время смерти с точностью до минуты наука еще не научилась.

– Тогда попробуем обойтись без науки. Вчера вечером или ночью шел дождь. Дорога уже просохла, но следы дождя видны, особенно здесь, где лежит тело. Нужно выяснить, когда он прошел.

– Могу сказать точно, – сообщил лесничий. – Сильный ливень с громом и молнией начался вчера без четверти восемь вечера и продолжался минут пятнадцать.

– Вот нам и ориентир, – кивнул Дагоберт. – Я утверждаю, что убийство было совершено до начала ливня. Убедитесь сами. Земля под телом пыльная, а дорога вокруг хоть и сухая, но пыль прибита дождем. Есть и другие признаки, что гроза началась сразу после преступления. Но об этом, возможно, я расскажу позже. Эти признаки могут быть обманчивыми, поэтому пока не будем на них останавливаться. А вот пыль не лжет. Итак, Дивальд был убит до семи сорока пяти вечера. Известно, что он получил деньги в канцелярии в шесть тридцать и сложил их в непромокаемую клеенчатую сумку. Далее установлено, что он зашел в трактир, выпил вина и ушел вскоре после того, как пробило семь. Я полагаю, что он оказался на этом самом месте незадолго до грозы. Однако тут есть небольшое несоответствие. Это расстояние можно легко преодолеть за пятнадцать минут. Но у убитого это заняло целых полчаса. Впрочем, теперь мы хотя бы определили время убийства с большей точностью.

Члены комиссии принялась за оживленное обсуждение, обмениваясь предположениями и наблюдениями. Дагоберт не стал им мешать, а вернулся к госпоже Виолет, ожидавшей его в автомобиле. Сев рядом с ней, Дагоберт дал Мариусу указание возвращаться, но на самой малой скорости в темпе пешехода.

– Что скажете, дорогой друг? – спросила Виолет. – Есть ли надежда найти злодея?

Дагоберт стал кратко докладывать ей о результатах, тем временем внимательно вглядываясь в придорожную пыль. Затем на некоторое время замолчал, погрузившись в раздумья.

– Казалось бы, обычное разбойное нападение, – произнес он после долгого молчания, – и все же раскрытие этого дела сопряжено с необычными трудностями. Улики противоречат друг другу самым странным образом. С одной стороны, убийца, должно быть, местный, хорошо знающий обстановку. Зачем нападать на беднягу лесника, если не знать заранее, что у него при себе казенные деньги?

– Из-за каких-то жалких четырехсот пятидесяти крон! – воскликнула госпожа Виолет, и глаза ее наполнились слезами. – Мы бы с легким сердцем отдали в десять, в сто раз больше. Отнять за деньги человеческую жизнь, жизнь верного слуги!

– Только местный житель мог знать о регулярных визитах Дивальда в контору, и все же улики указывают на пришлого преступника. Скажите, госпожа Виолет, не появлялись ли в деревне вчера или на днях бродячие артисты, акробаты или фокусники?

– Конечно нет, Дагоберт.

– Или, может быть, цыгане?

– Тоже нет.

– Может, поблизости проходила ярмарка?

– Ничего подобного.

– Это довольно странно и совершенно ново в моей практике! Я бы поклялся, что убийца – акробат.

– Почему именно акробат?

– Или, может, в деревне есть человек, про которого известно, что он умеет выполнять акробатические трюки?

– Нет у нас такого человека, Дагоберт.

– Это сводит меня с ума. Я готов побиться об заклад, что убийца – местный житель, и в то же время почти с той же уверенностью могу утверждать, что он не мог быть местным!

Тем временем они снова поравнялись с калекой-нищим. Дагоберт бросил ему два серебряных гульдена. Монеты разлетелись по сторонам, и ни одна из них не попала в цель – в протянутую шляпу. Деньги упали на дорогу в нескольких метрах от несчастного. Дагоберт тут же вышел из автомобиля, но не для того чтобы поспешить на помощь. Более того, он стал с каким-то жестоким удовольствием наблюдать, как нищий ползает, опираясь на руки, пытаясь подобрать монеты. Затем сыщик снова сел в автомобиль и поехал с госпожой Виолет в замок. К этому моменту туда уже вернулись и члены комиссии – они собрались в гостиной и приступили к составлению протокола. Дагоберт не стал им мешать и решил прогуляться, чтобы заодно повнимательнее изучить окрестности.

Писарю потребовалось чуть больше часа, чтобы подготовить протокол, который ему надиктовал окружной судья. Именно в тот момент, когда документ собирались зачитать и передать для подписания присутствующим, Дагоберт вернулся с прогулки. Хозяин дома был очень рад его возвращению, он предложил другу присоединиться к членам комиссии, чтобы заслушать