Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

– Да, как настоящие партнеры, – не колеблясь, ответил Мэттью.

– Что, черт возьми, это значит? – возмущенно заявил Хоули.

– А как ты думаешь, что это означает, тупица? – издевательски передразнила его Ханна и с восседавшим на ее плече Пэном подошла к Шарлотте, протягивая ей нож.

– Глупая старая птица! Глупая старая птица! – весело воскликнул попугай.

– Ты действительно бросаешь меня – наследника герцогства – ради неотесанного лекаря? – спросил Хоули, уставившись на Шарлотту.

Шарлотта сухо глянула на него.

– Разумеется, да.

После она обернулась к Мэттью.

– Готов?

– Да, – произнес он, доставая кинжал.

Вдвоем они перерезали веревки, удерживающие маску на Хоули, и кожаная ткань соскользнула. Сняв с крюка один из каретных фонарей, София поднесла его к задержанному, и отбрасываемые лучи явили разъяренное лицо Хоули: вены на его висках, казалось, почти лопнули, багровый оттенок кожи был отчетливо виден даже в тусклом свете, а в серых глазах плескался смертоносный яд.

Откинув голову, он напустил на себя неприкасаемый вид аристократа, но впервые в жизни дарованный от рождения титул не спасет его шкуру. Выпятив подбородок, виконт с усмешкой обратился к Шарлотте:

– Что, по-твоему, может предложить тебе Мэт? Его собственный отец мечтал обменять на другого, не столь чудаковатого сына.

Однако многолетние издевки, неустанно звучавшие в голове Мэттью, отныне не властны над ним. Вместо них в сознании промелькнули искренние слова Шарлотты, вонзившиеся через плоть и поселившиеся в сердце.

И как бы ты ни заблуждался насчет того, что именно придаст смысл моей жизни, но в одном ты прав: до тех пор, пока ты сам не убедишься в том, что из нас выйдут отличные партнеры, между нами нет будущего.

Пропустив мимо ушей очередную насмешку брата, Мэттью устремил взор в глаза Шарлотты. Он больше не в силах был сдерживать эмоции, разрывавшие сердце на части, и уверенно повторил слова, сказанные ему недавно Шарлоттой:

– Я могу предложить ей счастье, поддержку и, главное, любовь.

– Мэттью! – произнесла Шарлотта его имя с благоговейным трепетом, отозвавшимся и в нем самом. Мужчину поглотила ее бесконечная любовь, и он наконец разрешил себе окунуться в это восхитительное блаженство.

Мэттью отошел от брата, и радостная Шарлотта последовала его примеру. Они остановились, лишь когда их разделяли считаные дюймы, и пусть тела не соприкоснулись, но окутавшее их чувство напоминало долгожданные объятья. Мэттью всей душой ощущал девушку, несмотря на каждый разделявший их дюйм.

– Ты действительно веришь, что мы можем быть счастливы? Вместе? – задала вопрос Шарлотта.

Мэттью кивнул. От избытка эмоций у него перехватило горло, и сквозь сжатые мышцы ему удалось выдавить только «да», но и этого было достаточно. Шарлотта обхватила его за шею, и они поцеловались – прямо здесь, посреди дороги, на глазах у всех друзей, двух случайных драгунов, вспыльчивого попугая и разгневанного Хоули.

– Неужели весь мир окончательно обезумел? – прорычал Хоули.

– Бедлам! Бедлам! – Пэн перелетел на голову виконта и принялся танцевать в такт его воплям. – Бедлам! Бедлам!

Мэттью посмотрел в зеленые глаза Шарлотты.

– Если все происходящее – безумие, то я с радостью покоряюсь ему.

– Как и я, – выдохнула Шарлотта, и их губы вновь прильнули друг к другу.

– Это самый удивительный арест, на котором мне доводилось присутствовать, – заметил один из драгунов, помогая втащить Хоули в карету, чтобы доставить его в тюрьму. Когда Хоули был вынужден пригнуться, Пэн взмахнул крыльями и уселся на плечо Софии.

– Бедлам! Бедлам!

– Это лучшее разбойное нападение, которое я когда-либо видела, – парировала София, поглаживая попугая по груди. – А я побывала на многих.

– Вот это действительно достойный арест, – согласилась Ханна, перекрикивая последние возгласы Хоули, пока забравшиеся в салон драгуны закрывали за собой дверь. Под искусным руководством мистера Белля запряженные лошади тронулись в путь.

– Я скоро пришлю карету, чтобы забрать всех с этого счастливого конца, – обратился к ним мистер Белль, склонив шляпу, когда проезжал мимо.

– Мистер Белль полностью прав. Мне не удалось бы написать лучшей истории, и, смею думать, мистеру Поуису тоже, – отметила леди Каллиопа, когда темная ночь поглотила черное транспортное средство.

– С этим спорить не стану, – согласился мистер Поуис.

– Совершенство, – проговорила Шарлотта, отстраняясь от Мэттью, но их взгляды были прикованы друг к другу.

– Этот момент – само совершенство.

Мэттью покачал головой.

– Это гораздо лучше, чем совершенство, потому что он немного беспорядочный и необычный, что придает ему еще больше реальности.

– Реальности, – усмехнулась Шарлотта. – Мне по душе такая реальность.

– Как и мне, – шепнул он ей в губы, прежде чем его рот завладел ее устами в очередном вопиющем, но совершенно восхитительном поцелуе.

* * *

Воцарившаяся атмосфера в тайной комнате «Черной овцы», несмотря на отсутствие посетителей и скромные размеры, получилась уютной и даже в какой-то мере интимной. Мэттью знал, что Шарлотта намеренно продумала пространство так, чтобы оно ассоциировалось с теплыми и успокаивающими объятиями. Это место – ее общее с кузинами Уик творение – олицетворяло натуру девушки больше, чем любой сверкающий бальный зал или элегантная гостиная. Мужчина и сам ощущал себя счастливым в этом уединенном убежище для интеллектуальных дискуссий и дружеских посиделок. Слишком долго его неуверенность в себе затмевала эти эмоции.

Теперь они с Шарлоттой остались совершенно одни, поскольку их друзья праздновали триумф в главном зале, закрытым для посторонних гостей. Тэвиш и мистер Поуис приобрели несколько бочонков в ближайшей таверне, так что кофе и выпивка текли рекой. Когда Мэттью и Шарлотта улизнули, совершенно не скрывая своих намерений, ни единая душа, в том числе и Пэн, не проронил ни звука. Они не потрудились запереть дверь, однако Мэттью был уверен, что никто не посмеет их потревожить. В настоящий момент тайная комната служила им личным святилищем.

– Я очень сожалею, – проговорил Мэттью, крепко сжав руку Шарлотты.

Шарлотта неотрывно смотрела на мужчину, и на ее лице читалась готовность к откровенному разговору, что заставило его в очередной раз пожалеть о неспособности к высокопарным речам. Мэттью не сомневался, что она поняла, к чему он клонит, однако требовалось сказать больше чем три слова.

Тяжело вздохнув, он продолжил:

– Мне не следовало недооценивать тебя, нас. Это было глупо и недальновидно. Я должен был прислушаться к тебе, пока ты говорила, что я могу принести тебе счастье. Мне не удалось бы избавиться от прошлого, пока ты не показала верный путь. Шарлотта, поверь мне, ни разу в жизни я не думал о тебе ничего дурного.

Шарлотта прильнула головой к плечу Мэттью, и такой незатейливый жест доверия вселил в мужчину чувство единения, которого ему не случалось испытывать раньше. Обхватив возлюбленную за талию, он нежно притянул девушку к