Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

– Лучше поблагодарите его за это, – сухо заметил мистер Поуис. – По крайней мере, их благоухание частично маскирует вонь от стольких приглашенных под одной крышей. Все люди, будь они богаты или бедны, если их собрать, как свиней в одном загоне, пахнут одинаково.

– Могли бы хотя бы постараться не оскорблять хозяина этого дома. – Леди Каллиопа шутливо замахнулась Экскалибуром в сторону мистера Поуиса.

Мужчина бесстрастно отбил удар посохом. Но тут, к сожалению, леди Каллиопа встала в фехтовальную позу. В ответ мистер Поуис, знавший толк в постановочных схватках на мечах, занял преувеличенно оборонительную позицию.

Внезапно Шарлотта судорожно вздохнула, и Мэттью почудилось, будто она втянула его собственное дыхание: на ступенях, ведущих в бальный зал, стоял разодетый в костюм второго сэра Фрэнсиса Дрейка с парой кремневых пистолетов Хоули. Зная склонность виконта к наведению хаоса и пренебрежению чьей-либо безопасностью, оружие, скорее всего, было заряжено, и оставалось молиться, чтобы это был порох, а не свинцовые пули.

– Хоули пришел, – оповестил заговорщиков Александр.

– О боже, да он истинный пижон, – прокомментировала Ханна. – И расхаживает, словно павлин.

– Он подбил дублет, чтобы казаться гораздо крупнее, – добавила София. – Когда я увидела его в «Черной овце», он не отличался мускулистым телосложением.

– Мускулистое телосложение! – повторила Ханна, вскидывая руку с такой силой, что украшавшие ее платье змейки, казалось, затрепетали в сочувственном веселье. – Он до нелепости громоздкий. Смахивает на ходячую карикатуру сэра Фрэнсиса Дрейка.

– Дурак! Дурак! Дурак! – воскликнул Пэн, поднеся серую ногу к носу, будто стыдясь за Хоули.

– Это костюмированный бал, а значит, в ходу утрированные образы, только не подумайте, что я защищаю этого человека, – заявил мистер Поуис.

– Он не выглядит комично, а скорее похож на нахального щеголя, – подхватила Каллиопа.

Хоули наверняка ужаснулся бы от их реакции на его тщательно продуманный костюм, но Мэттью, не испытавший ни малейшего удовлетворения от их язвительных описаний, наоборот, пробрал липкий страх.

– Не заблуждайтесь насчет его нелепой внешности, за которой таится жажда крови, – предупредил Мэттью. – Брата при рождении обделили чувством юмора.

– Мэттью прав, – согласился Александр. – Ханна и София, возможно, и привыкли иметь дело с мужчинами куда более устрашающего вида, но Хоули – не шут. У него в руках власть, как финансовая, так и политическая.

– Мы с Мэттью присоединимся к танцующим, чтобы привлечь его внимание. – Решительное поведение Шарлотты повергло Мэттью в настоящий испуг. Он собирался возразить, глядя, как Шарлотта протягивает Ханне золотую мантию, но понимал, что это вынужденная часть плана. По крайней мере, ее плечо зажило ровно настолько, что рана не откроется во время замысловатых движений.

Едва они вступили в главный бальный зал, как их заметил Хоули. Он развязной походкой двинулся к отплясывавшим гостям, пока оркестр завершал последние аккорды веселого и энергичного ригодона[22]. Захлестнувшее Мэттью мрачное напряжение прямо контрастировало со сладкими, нежными нотами, приглашавшими на следующий народный танец. Ему, стоявшему напротив девушки, которую он представлял своей партнершей во время далеких школьных уроков, следовало бы возрадоваться, но вместо этого Мэттью сковал удушающий страх.

На мгновение их ладони соприкоснулись, как того требовал танец, и исходившее от Шарлотты тепло слилось с бушевавшей в его душе огненной бурей. Он будто ощущал себя объятым пламенем как изнутри, так и снаружи, кожа натянулась, словно на барабане. Тело содрогалось от размеренных шагов, таких легких и точных, а в голове крутились мысли, призывавшие схватить Шарлотту и броситься наутек.

Но он не смел. Не имел права. Ведь это было решением Шарлотты, пусть и рискованным, но выбор оставался за ней.

И вот они закружились в танце, создавая обманчиво сияющими и безмятежными движениями ловушку для чудовища.

Глава 26

Шарлотта и врагу не пожелала бы танцевать с бывшим возлюбленным, заманивая тем самым в ловушку непрошеного жениха. Это жутко действовало на нервы и начисто разрывало сердце.

– Ты прекрасно выглядишь сегодня, – неловко проговорил Мэттью, когда танец потребовал от них сцепить руки за спиной и закружиться друг подле друга. Шарлотта пожалела, что не сразу обратила внимание на впечатляющий облик Мэттью, одетого во фрак с золотой отделкой и обутого в высокие сапоги.

– Я бы предпочла облачиться в костюм фурии вместе с Ханной и Софией, – беспечно ответила Шарлотта, не испытывая при этом ни капли легкомыслия, впрочем, оно соответствовало ее настроению. – Мне кажется, что я не королева Елизавета, а Эринии. – Ей безумно хотелось свежевать Хоули за содеянное им злодеяние с Мэттью. Теперь Шарлотте уже было недостаточно просто избавиться от мерзкого подобия мужчины, она намеревалась окончательно уничтожить виконта.

– Но королева Елизавета действовала как фурия, не правда ли? – заметил Мэттью. – Хоть она была смертной, но ей не понадобились сверхъестественные силы для отмщения.

– Нет, достаточно иметь огромный флот и дождаться подходящего шторма, – парировала Шарлотта.

– Сегодня вечером ты командуешь небольшой армией, – напомнил ей Мэттью.

– В моем распоряжении всего два драгуна, согласившихся посидеть в карете мистера Белля и мистера Стюарта только потому, что София принесла гроулер[23] своего лучшего кофейного творения.

– Я имел в виду не настоящих военных, – уточнил Мэттью, – а ту разношерстную компанию, которую ты собрала из числа постоянных гостей «Черной овцы» и меня, твоего покорного слуги.

– Мне не требуется вечно покорный слуга, – едко возразила Шарлотта, не успевшая сдержать язык. – Мне нужен спутник жизни.

Хореография деревенского танца позволила ей отвернуться от Мэттью, не дав ему ответить. Он посмотрел девушке вслед, но она проигнорировала его, сосредоточившись на следующем мужчине, веселом парне в костюме монаха Тука. В его движениях прослеживалось многолетнее мастерство, и он производил впечатление приятного человека, идеального партнера, особенно перед встречей с Хоули.

– Вижу, вы наконец-то нашли дорогу в объятия вашего подходящего Эль Драке, – шепнул Хоули на ухо Шарлотте, едва они сблизились. Ему полагалось смотреть в противоположную сторону, но вряд ли он собирался придерживаться правил обыкновенного танца. И если бы они не находились на маскараде, он, родившись первым наследником в семьи герцога, мог позволить себе такие вольности. А вот ее… А вот ее бы обвинили в нарушении предписанного этикета.

Гнев, жаркий и необузданный, захлестнул Шарлотту. Ей порядком осточертело это лицемерие, не просто защищавшее таких мужчин, как Хоули, но и помогавшее им процветать.

Она больше не желала существовать в сверкающем мире фальшивых иллюзий, державшем ее долгое время в плену. С этой жизнью будет покончено раз и навсегда независимо от исхода сегодняшнего вечера. Этот бал, как