Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

всего, служил театральным реквизитом. Фальшивые драгоценности отличались хорошим качеством и, казалось, подмигивали в обильном свете свечей, заливавшем блестящий зеркальный бальный зал герцога Блэкглена.

Они втроем устроились в просторном и уютном алькове, о котором Каллиопа поведала им в «Черной овце». При желании можно было задернуть висевшие шторы, чтобы иметь шанс уединиться. Подобные укромные уголки, предназначенные для всевозможных тайных встреч, тянулись по всей ширине огромного зала. Хотя праздник только начинался, но многие роскошные бархатистые портьеры уже были задернуты.

С балкона, где выступал оркестр, доносились звуки музыки. Мелодия журчала столь же ярко и игриво, как и собравшаяся толпа. Все присутствовавшие надели маски… и кое-что еще. Греческие и римские богини, нимфы, феи, спрайты и другие прелестные существа из народа фейри порхали по залу в полупрозрачных платьях. Мужчины без рубашек щеголяли в образах сатиров, фавнов, кентавров, минотавров, греческих богов и римских гладиаторов. Однако гардероб приглашенных был явно сшит по заказу из дорогих материй. Даже те, кто нарядился крестьянами и йоменами, носили тщательно пошитую одежду из тонко выделанной шерсти и льна, которую не мог себе позволить ни один простолюдин. Моряки прохаживались среди толпы в открытых рубашках из тонкого газона и шелковых панталонах.

– Наша цель, к сожалению, пока не прибыла, господа. – К ним изящной походкой приблизилась женщина, лицо которой закрывала золотая маска, демонстрирующая лишь намек на чувственный рот. Хотя цвет ее волос скрывали гроздья зеленых шелков, выкроенных и сшитых так, что они походили на морские растения, Мэттью инстинктивно понял, что новоприбывшая, одетая в богатое синее платье, не была Шарлоттой. Должно быть, это леди Каллиопа, поскольку кузины Уик не имели средств ни на дорогую маску, ни на ультрамариновый атлас, выкрашенный с помощью толченого лазурита.

Заметив мистера Поуиса, леди Каллиопа весело рассмеялась и взмахнула фальшивым мечом Экскалибуром.

– Полагаю, я – дама дю Лак, а вы – Мерлин. Берегитесь, ведь, согласно легенде, я успешно соблазнила вас.

Мэттью едва не вздрогнул, увидев грозное выражение на неприкрытой части лица мистера Поуиса. Очевидно, мужчина не оценил ни образ леди Каллиопы в костюме Владычицы Озера, ни ее обращение к легендарной валлийской фигуре на французский манер. Учитывая, что Каллиопа приходилась наследницей норманнских дворян из Франции, покоривших предков мистера Поуиса в Уэльсе, Мэттью отлично понимал недовольную реакцию мужчины. В связи с постепенным распространением артурианских мифов по всей Англии и их дальнейшей интерпретацией на континенте Мэттью сомневался, что Каллиопа осознавала, какое впечатление ее наряд оказал на мистера Поуиса.

– Этот Мирддин, – произнес мистер Поуис, сделав акцент на оригинальном валлийском имени великого волшебника, – весьма хитер.

Не удостоив мужчину ответом, Каллиопа прошла дальше в альков. Ее костюм больше напоминал элегантную ночную сорочку, чем настоящее платье, и лишь фигура самой Каллиопы придавало ему форму. При каждом шаге тонкий материал трепетал у щиколоток, создавая иллюзию, будто девушку действительно облачили в темно-синие воды. Мышцы в горле мистера Поуиса напряглись – то ли от нежелательного вожделения, то ли от раздражения, а может, и от того и от другого.

Губы леди Калиоппы, обрамленные золотой маской, декорированной ниспадающими нитями самоцветов, которые, в отличие от драгоценных камней, украшавших маску мистера Поуиса, казались настоящими, растянулись в лукавой улыбке.

– Но я тоже умна, – парировала она.

Мистер Поуис нахмурился.

– Вряд ли я поведусь на чары аляповатой нормандской узурпаторши, не имеющей ничего общего с истинной Arglwyddes y Llyn[19].

– Разве есть причина, из-за которой мы собираемся проводить урок истории? – поинтересовалась Ханна, войдя вместе с Софией в альков. Обе девушки были одеты в черные платья, похожие на ультрамариновый наряд леди Каллиопы, с вышитыми на тканях змейками. На плече Софии восседал самодовольный Пэн с крошечной повязкой на глазу. Похоже, птица с удовольствием окунулась в царившую здесь шумную атмосферу.

– История! – радостно воскликнул Пэн.

Проигнорировав вопрос Ханны, мистер Поуис сменил оскал на привлекательную ухмылку, которую он надевал для исполнения романтических героев на сцене.

– Фурии как нельзя кстати.

– Леди Каллиопа одолжила нам костюмы, – пояснила София.

– Мы с двумя старшими сестрами однажды нарядились Эриниями[20] на один из балов брата, – пояснила леди Каллиопа. – Я решила, что они подойдут для сегодняшнего вечера.

– Жаль, что я не стала третьей. – В альков проник голос Шарлотты, и Мэттью, пронзенный воспоминанием об их расставании в саду, мгновенно напрягся. Ему безумно хотелось обнять ее и умолять забыть о сказанном. Но ситуация не изменилась. Они все еще принадлежали к двум разным мирам.

– В душе ты настоящая фурия, – сказала София, обнимая Шарлотту за плечо.

– Убийство! Убийство! – радостно закричал Пэн.

Взглянув на одетую Шарлотту в золотую мантию и яркое платье цвета фуксии, Мэттью сильнее сжал в руке фальшивую рапиру. Вместо декоративной вставки в корсаже и подъюбников, создававших цветовой контраст, наряд был отделан по бокам светло-розовыми полосками, расшитыми листьями того же оттенка, что и платье, которые, казалось, шелестели при ходьбе. На шее красовалась модная горгера[21] из тонкой ткани, отличавшаяся от накрахмаленных воротников, принятых при дворе королевы Елизаветы, а на рыжих локонах не было ни намека на пудру – достойная дань уважения королеве, обладавшей тем же оттенком волос.

Лицо скрывала та же золотая маска, что и у Каллиопы, только сверху ниспадала широкая вуаль, прикрывавшая все открытые места, поскольку девушку, помимо Хоули, могли узнать другие приглашенные, и тогда ее безупречная репутация оказалась бы под угрозой. Тем не менее сквозь ткань Мэттью разглядел ее накрашенные красным губы, чувственные, слегка вздернутые уголки которых породили в нем всплеск головокружительных эмоций.

Он хотел ласкать, вкушать и боготворить ее. Однако позволить себе такое мужчина не осмелился бы даже с разрешения самой леди.

– Вы точно уверены, что Хоули еще не прибыл? – спросил мистер Поуис. – Видимо, нам просто не удается распознать его в костюме.

– Он подвластен тщеславию, – тихо проговорил Мэттью. – Он бы не пришел сюда полностью переодетым, поскольку хочет купаться в лучах славы и всеобщего восхищения.

– Мэттью прав, – согласилась леди Каллиопа. – Мой брат говорил, что виконт предпочитает носить полумаску, крепящуюся к ручке. И лишь изредка прибегает к ней, чтобы скрыть черты.

– Как часто герцог Блэкглен устраивает подобные вечера? – осведомилась София, внимательно оглядывая переполненный бальный зал.

– Регулярно в течение сезона, – ответила леди Каллиопа. – Дважды в месяц, а может, и трижды.

Ханна, совершенно не стеснявшаяся рассуждать о чужих деньгах, приподняла прикрепленную к маске вуаль и обнажила разинутый рот.

– Откуда у него такие средства? Наверное, он сжигает больше свечей, чем бедная семья за несколько лет, а ведь они изготовлены из пчелиного воска.

– Не говоря уже