Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш

– Как же вы, чертовы балбесы, упустили этого выродка! – закричал Хоули, обернувшись к прячущимся приспешникам. – Он прямо здесь. Посреди этой чертовой дороги.

– Ваши люди – трусы, вот и не палят из мушкетов. Я привел с собой товарищей, – хмыкнул мистер Поуис. – То, что вы слышали, было предупредительными выстрелами. Мы зажали вашу банду олухов в кольцо.

– Это правда, шеф! – воскликнул один из людей Хоули.

– Невозможно! – заорал Хоули, лишившись последних крупиц самообладания.

– Вы уверены, что раньше занимались разбойничьим делом? – полюбопытствовал Мэттью.

– Я самый что ни на есть разбойник! – завопил Хоули, подгоняя лошадь к экипажу. – В прошлом году я ограбил более пятидесяти карет.

– Успешно? – спросил Мэттью.

– Да! – прорычал Хоули. – И я убил как минимум двух кучеров, отказавшихся подчиняться моим требованиям.

– Правда? – продолжал допрос Мэттью, готовясь спустить курок. Сейчас Хоули оказался в пределах досягаемости, по крайней мере, для тщательно разработанной «Королевы Анны».

– Спокойно, – прошептал мистер Белль так, чтобы его услышал один Мэттью. – Знаю, тебе необходимо признание, но ты же не собираешься стать жертвой убийства, за которое его в итоге привлекут к ответственности.

– Я расправился с человеком лорда Эверетта. Два выстрела в грудь – по одному из каждого пистолета. У него не хватило приличия умереть с первого раза, но глупость подсказала ему попытаться выстрелить из длинноствольного оружия! Я также убил выездного лакея леди Харскар. Мне просто не понравился его внешний вид. – Хоули всегда обожал бахвалиться учиненными им злодеяниями. Удивительно, что этот эгоист сумел так долго сохранять ночные вылазки втайне.

Хоули настолько увлекся самовосхвалением, что его рука, державшая оружие, затекла, поскольку ствол начал уклонятся в сторону каменной стены, будто покачивался, как утка на штормовых волнах. На протяжении всей этой маньячной тирады Хоули все ближе подходил к карете, думая, что его движения остались незамеченными, но Мэттью предельно точно оценил ситуацию.

Потому что следующим выстрелом Хоули наверняка поразит цель.

Однако Мэттью не испытывал никаких укусов металлического страха, лишь холодную, невозмутимую решимость и легкое чувство триумфа. Мужчина склонил злосчастного брата к признанию в двух хладнокровных убийствах, и драгуны, находившиеся в карете, прекрасно расслышали каждое слово. Шарлотта наконец обретет настоящую свободу от этого человека, и не исключено, что и Мэттью тоже.

– Какая ирония, не правда ли, – заметил Мэттью. – Отец столько лет принимал меня за злобное, нечестивое существо в семье, а все это время порочным и дьявольским мерзавцем был именно ты.

– Мэттью? – Очерченная светом каретных фонарей фигура Хоули оцепенела от потрясения, а затем он разразился безжалостным хохотом. – Это действительно ты, Мэт? Возомнил, что способен угрожать мне? Ах ты, кусок дерьма!

Хоули выпрямился и попытался направить трепыхающийся револьвер в Мэттью. Однако прогремевший выстрел, сбивший шляпу с головы виконта, нарушил его планы. Учитывая точность попадания, это явно была работа Александра. Лошадь Хоули взвилась на дыбы, но он сумел удержаться в седле.

– Я твой брат, и хоть раз ты должен меня выслушать, – произнес Мэттью ровным голосом, поразительно соответствующим его душевному спокойствию. – Этот выстрел совершил Александр, который жаждет всадить свинцовую пулю в твое черное сердце. Но, поскольку мы находимся в присутствии двух драгунов Его Величества, он ведет себя весьма сдержанно.

Хоули судорожно старался усмирить взбесившуюся лошадь, дико озираясь в поисках стражи. При одном упоминании о солдатах из рощицы деревьев выскочили двое наездников, неистово подгонявших жеребцов, а из-за каменной стены на противоположной стороне дороги показался третий приспешник Хоули. Все соучастники бросились удирать, пришпоривая коней, которые перепрыгивали через живую изгородь и бежали в направлении поля.

– Это и есть твои товарищи, – бесстрастно проговорил Мэттью, услышав, как открылась дверь кареты. – А мои – это те, кто не сбегают как последние трусы.

Хоули неизменно окружал себя друзьями, но, оглядываясь назад, Мэттью невольно пришел к выводу, что все эти закадычные приятели тут же растворялись при первом намеке на неприятности.

Однако Мэттью твердо знал, что его товарищи никогда не покинут его, даже если придется подвергнуться смертельной опасности. И не потому, что у Мэттью имелся титул или состояние, которое он обязан был унаследовать. Просто мужчина завоевал их дружбу и уважение, и эта мысль придала Мэттью сил, о которых он и не подозревал.

Хоули, напротив, похоже, осознал, насколько шатким выглядело его положение. Справившись с лошадью, он развернул зверя в сторону отступающих бандитов, но драгуны отрезали ему путь, вскинув наперевес ружья. Хоули пришпорил коня, уворачиваясь от солдат и отступая к карете.

В этот миг сердце Мэттью гулко забилось. Конечно, Александр и кузины Уик наверняка остановят Хоули, но вероятность его задержания теперь была отнюдь не велика. Пусть Хоули и признался в присутствии драгунов, но схватить и разоблачить виконта требовалось прямо сейчас, пока он не успел скрыться с места преступления и не вздумал заявить, что произошла чудовищная ошибка.

Спрыгнув с кареты, Мэттью врезался в спину брата, и от удара оба рухнули на землю. Лошадь, заржав от страха, снова встала на дыбы над их головами. Хоули разразился потоком ругательств, но, несмотря на дерзкие речи, голос его зазвучал гораздо испуганнее, чем пронзительное ржание лошади.

Мэттью вцепился в брата, пока виконт неистово вырывался и извивался, стремясь вырваться на свободу. Как странно, что именно Хоули так упорно желал сбежать.

– Черт возьми, отпусти меня! – рассвирепел Хоули, нанося удары кулаками и ногами, но Мэттью умело переместился на брыкающиеся конечности Хоули, подчиняя их своей воле. Подняв брата на ноги, он снова завел руку Хоули за спину.

Теперь Мэттью был хозяином положения.

К нему подоспели драгуны, и Мэттью передал брата под их ответственность. Мужчины крепко схватили Хоули, и виконт задергался, словно попавший в клетку барсук, губы под маской изогнулись, обнажив зубы, а изо рта потекла слюна.

– Сэр, вы хотели бы сами опознать его? – осведомился один из солдат.

– Нет, – без колебаний ответил Мэттью. – Эта честь принадлежит леди Шарлотте. Она была инициатором этого блестящего плана и имеет право первой снять маску с моего брата преступника.

Стоявшая у кареты вместе с остальными друзьями Шарлотта двинулась вперед, и подол ее золотой мантии зашелестел на ветру. Сама королева Елизавета не ступала бы с такой целеустремленной грацией.

Шарлотта, прежде чем направиться к Хоули, остановилась рядом с Мэттью, одарив его обжигающим взглядом, от которого воспламенились все телесные и духовные составляющие Мэттью. Он спрашивал себя, как мог быть настолько глуп, чтобы усомниться в истинности ее чувств. Мужчина оказал им обоим медвежью услугу, но прямо сейчас был готов покаяться и исправиться.

– Я предлагаю вместе снять с него маску, как настоящие партнеры, если ты, конечно,