Макарка-душегуб: Роман из петербургской жизни - Николай Николаевич Животов

конница не в состоянии пройти там, а если ограничиться одними агентами, то они рискуют или попасть на ножи бродяг, чувствующих себя там как дома, или завязнуть в непроходимых тундрах, вовсе до сих пор не исследованных.

– Возможно ли допустить, – горячился Густерин, – чтобы у нас, под самой столицей, были такие неприступные и недоступные притоны бродяг? А что сделать с этим проклятым полем? Уничтожить его – потребны сотни тысяч, которых ни город, ни уезд не в состоянии ассигновать! Установить же пикеты при теперешнем состоянии поля нет никакой возможности!

Бродяги Петербурга не хуже Густерина знали эти экономические условия Горячего поля и пользовались ими настолько удачно, что задумали устроить там целую колонию. Если бы не гибель Гуся и не ссылка Тумбы, то они выстроили бы в глуши Горячего поля прочные хаты и открыли бы торговлю необходимыми продуктами. Густерину докладывали об этих планах бродяг, но он беспомощно разводил руками:

– Что же я поделаю?

И в самом деле, ему ничего нельзя было поделать, как и теперь, когда Макарка ушел на Горячее поле. Сколько ни думал он, все более убеждался только в безвыходности своего положения.

Судебный следователь, руководивший дознанием, относился к делу более равнодушно.

– Нет, так и нет! Нечего делать! Подождем – попадется где-нибудь, тогда уж церемониться не станем!

– Ждать! А сколько душегубств он совершит до тех пор?! Нет, во что бы то ни стало необходимо его поймать!

– Следственная власть не имеет в своем распоряжении ни агентов, ни чиновников для розысков, так что я ничего не могу сделать, тем более что вы упустили Макарку раньше, чем пригласили меня, – вы и ловите!

– В том-то и дело, что, при всем желании, я ничего не могу сделать. Остается последнее средство, которое я решил испробовать, – это устроить облаву и зайти по возможности дальше в дебри. Мы начнем облаву на заре, когда бродяги спят.

– Прекрасно, но ведь мне помнится, вы объявили премию бродягам за доставку Макарки. Не подождать ли?

– Бесполезно. Они не решатся никогда выдать такого разбойника, да им и не взять его!

– Как знаете, дело ваше. Я занят теперь разбором вещественных доказательств, взятых в квартире Макарки. Улик у нас более чем достаточно!

– Да, действительно, при разборке бумаг вы нашли сорок два паспорта, в том числе на имя Семена Глотова, известного под кличкой Сеньки-косого. Не он ли и Сенька-косой?

– О нет, Сенька-косой – совсем другой головорез.

– Тогда не убил ли его Макарка так же, как и Гуся?

– Едва ли. Антон Смолин рассказывал, что Сенька-косой убит Тумбой с товарищами. По всей вероятности, этот паспорт подложный или попал к Макарке в те времена, когда они вместе с Сенькой орудовали в Вяземской лавре.

– Во всяком случае, этот вопрос требует разработки! Кроме того, есть еще паспорты разных мещан и крестьян, имена которых встречаются в наших делах. Вероятно, между ними и Макаркой есть связь: но как ее обнаружить? Где найти этих людей?

В кабинет Густерина вошел Ягодкин:

– Сейчас получена телеграмма из Тюмени. Смолин отправлен был уже этапом дальше, но на первом переходном пункте его задержали и вернули. Кроме того, сообщается, что на этом переходе бежал опасный разбойник Тумба.

– Бежал?! Ну вот, значит, ждите нового визита! Опять возитесь с ним. Месяцев через пять-шесть он будет уже на Горячем поле! Кстати, а где его Настенька?

– Я наводил справки на родине, – отвечал Ягодкин, – она еще прошлою осенью вернулась домой, но с наступлением весны уехала в Петербург вместе с ребенком. Вероятно, опять на Горячем поле!

– Хорошо. Мы ее, голубушку, сцапаем! Сегодня ночью, с первыми лучами солнца, делаем облаву на глубокие дебри Горячего поля.

Ягодкин удивился, и на его лице отразилась торжествующая радость.

– Я давно настаивал на этом, ваше превосходительство! Нужно было сейчас же броситься туда! Каждый пропущенный день представляет все больший риск упустить молодца. Мы все соберемся к часу ночи на городских скотобойнях. Позвольте, я объеду всех с просьбой о помощи; городское управление не откажет командировать в наше распоряжение своих всех бойцов, погонщиков и сторожей скотобоен. Чем больше будет народа, тем лучше! Возьмем плотников, землекопов: они устроят нам мостки, где нельзя будет пройти.

– Прекрасно, прекрасно, распорядитесь всем.

– Солдат надо расставить от Лигово и Средней Рогатки с тем, чтобы они на расстоянии двадцати сажень друг от друга надвигались медленно кольцом и приближались бы к нам! Предприятие, на которое мы идем, полно риску, но оно доставит огромную пользу. Ведь стыдно сказать: у нас Сибирь лучше исследована, чем Горячее поле! До сих пор в глубине поля не ступала еще ничья нога, кроме беглых бродяг! Мы даже не знаем, что там есть! Пойманные бродяги рассказывают о кущах, полянках, называют прозвища дебрей, а мы ничего этого доподлинно не знаем!

– Мы с господином следователем сейчас только об этом говорим…

XL. На облаве

Мирно спит застава. Последние игроки Горячего поля ударили ва-банк, бросили карты и, растянувшись на сырой траве кочек, беззаботно захрапели. Тысячное фабрично-заводское население давно уже успокоилось после трудов праведных. Измученные, изнуренные четырнадцатичасовой работой в душной, раскаленной атмосфере, пропитанной пылью и смазочными маслами, труженики-молотобойцы едва дотащились до своих угловых жилищ и, после скудного ужина, захрапели во всю ивановскую. Ведь к шести-семи часам утра им опять вставать, опять приниматься за тяжелую изнурительную работу, без отдыха и просвета в будущем! Зловоние угловых «фатер», мириады насекомых, теснота и духота заставляют многих из них ночевать летом на вольном воздухе широкого, просторного и приветливого Горячего поля. Проходя по Забалканскому проспекту, мимо роскошного Новодевичьего монастыря, можно видеть, как на противоположной поляне от самых скотобоен до заставы все пространство усеяно невзыскательными ночлежниками, расположившимися без подушек, матрасов, одеял прямо на траве, в одежде, подложив под голову полено или камень, прикрытый фартуком. Бродяжки, считающие себя законными владельцами Горячего поля, шутя называют этих ночлежников своими «дачными гостями» и никогда не беспокоят их. Зато импровизированных дачников часто тревожат полицейские обходы с требованием паспортов. Ночевать тут никому не запрещается, если паспорт при себе, но беспаспортные, то есть у которых паспорт на заводе или на квартире, рискуют провести несколько дней в мытарствах по участкам, полицейским частям и сыскному отделению.

Чудная майская белая ночь, когда и без солнца около двадцати градусов, привлекла особенно много «дачников» на Вольную поляну, составляющую входные ворота Горячего поля. Бедные «дачники» не подозревали, что в эту ночь предстоит генеральный обход Горячего поля под главенством самого Густерина, так что совсем скоро им придется познакомиться с казематами нарвской, коломенской и казанской частей, а большинству прогуляться