Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

же вопросом: будет ли у нас еще время осмыслить, что случилось в этих местах когда-то с моей матерью? Когда мы подходим к выходу из туннеля, я успеваю подумать, что если за дверью нас ждет с пистолетом Билл, то я, возможно, так и не узнаю, что там в письме.

Но ни за дверью, ни вообще на нижнем этаже никого нет. Мы обходим все комнаты на следующем этаже, но и там нет ни Билла, ни Аники, ни Элени. Мы поднимаемся по лестнице наверх. На вилле царит зловещая тишина; единственное лицо, которое мы встречаем по дороге, – это лик горгоны. Но маска мифологического существа меня уже не пугает: я чувствую себя одной из них.

Мы осматриваем библиотеку и кухню, но безрезультатно. Вилла опустела и затихла, как будто из нее выкачали что-то жизненно важное. Как будто все женщины, изображенные на стенах лабиринта внизу, – Персефона, Европа, Леда, Фетида, Плеяды, все женщины, которых преследуют и похищают мужчины, – выбрались из лабиринта и вознеслись к сияющим в небе звездам. Неужели Элени и Аника тоже ушли туда?

– Майя! Иди сюда! – зовет Йен с террасы.

Я выхожу на террасу, вдыхаю ночной воздух, напоенный ароматом жасмина, и вопреки всему надеюсь увидеть там Элени и Анику – может быть, связанных, но живых. Но из женщин на террасе лишь статуи – дочери Ночи, стоящие на страже над обломками. Длинный стол и несколько стульев перевернуты, на полу – осколки посуды. Аника и Элени не сдались без борьбы.

– Куда Билл их дел? У них не было лодки.

– У Сиднея была, – напоминает Йен. – Он же сказал, что вернулся на остров на лодке. Возможно, он привел ее к причалу, когда мы спустились в лабиринт.

– Нет, он ждал нас на другой стороне ямы. Он должен был быть там до того, как мы начали спускаться.

Оглядывая террасу в поисках какого-нибудь знака в сумерках, я дважды поворачиваюсь по кругу. Мой взгляд падает на сиденье стула во главе стола – того, на котором сидел Аргос. Подушка на нем лежит неровно, как будто под ней что-то есть. Я бросаюсь туда, поднимаю подушку и нахожу браслет Аники, который я сама подарила ей пятнадцать лет назад. Наверное, она сняла браслет и спрятала здесь, чтобы я его нашла. Но для чего? На прощание? Я беру браслет и провожу пальцами по замысловатым узлам, которым Аника научила меня тем летом – она научилась этому в летних лагерях, в то время года, которое я проводила на раскопках с отцом. Мы собирали ракушки на пляже восточной бухты и делали из них браслеты дружбы…

«Всякий раз, когда я смотрю на него, я вспоминаю, как мы сидели с тобой на этом пляже».

– Кажется, я знаю, куда их повели, – говорю я, надеваю браслет на запястье и туго затягиваю узел. – Пошли.

Мы поднимаемся по крутой горной тропинке, сердце гулко колотится в такт шагам: пусть они будут там, пусть они будут там. Я не смогу пережить потерю Аники. Как я могла быть такой малодушной все эти годы, оттолкнуть ее из-за одного поцелуя? Почему я думала так плохо про нее и Йена, даже не поговорив с ними, не попросив объяснений?

«Потому что тебя так настроил Аргос, – шепчет внутренний голос. – Потому что этот остров заставляет поверить в самое плохое, что приходит в голову».

«Это не оправдание», – отвечаю я себе.

Добравшись до вершины гряды, я тяжело дышу, перед глазами все плывет, звезды кружатся над восточной бухтой, как будто время многократно ускорилось, а сердце выстукивает: слишком поздно, слишком поздно, слишком поздно. Йен хватает меня за руку, не давая упасть, и указывает вниз, на бухту.

– Смотри, вот там движутся огоньки – это лодка!

Мне не сразу удается найти огни, о которых он говорит. Бухта блестит отражениями звезд и кажется еще одним звездным небом. Но вскоре я различаю между небом и морем новое созвездие – треугольник из красного, белого и зеленого огней, внутри которого мечется туда-сюда, как светлячок, еще одна звездочка. Йен протягивает мне свой бинокль – движущийся огонек оказывается лучом фонарика. В его свете я различаю лицо Билла, а неподалеку сидящую фигуру Элени. Кажется, она связана. Аники нигде не видно.

– Посмотри туда! – Йен указывает на еще один огонек, движущийся в нескольких метрах от лодки. Я навожу бинокль: это фонарь на носу маленькой надувной лодки, плывущей к черному утесу. Фонарь держит женщина, она наклонилась навстречу ветру, у нее за спиной развеваются рыжие волосы. Аника. На корме лодки сидит, сгорбившись, какой-то человек. Неужели это… Аника чуть оборачивается, чтобы что-то сказать человеку, управляющему лодкой, и свет фонаря падает на его лицо: оно зеленое от водорослей и наполовину скрыто импровизированной повязкой. Сомневаться не приходится.

– Как же он прошел мимо нас? – восклицаю я.

– Видимо, лабиринт выходит в туннель за гротом, – говорит Йен.

То есть Сидней и не думал меня преследовать. Он выбрался к гроту и бухте, где, очевидно, оставил свою лодку и где его ждал Билл.

– Они направляются в грот, – констатирует Йен.

– Должно быть, им нужны остальные предметы старины… Но как он собирается их вывезти?

– Попытается завести надувную лодку в грот. Хотя это просто безумие. Сейчас отлив. Он проткнет днище лодки о нижние камни.

– Или Аника разобьется о верхние. Побежали! – Я протягиваю бинокль Йену. – Нужно спуститься туда!

Я торопливо сбегаю по крутой каменистой тропинке, а последний участок пути, не удержавшись на ногах, просто проезжаю на пятой точке. Йен уже стоит рядом со мной, глядя в бинокль на вход в грот.

– Он пытается проскочить.

Я выхватываю у него бинокль и направляю его на качающийся у скалы огонек. Впечатление такое, что подводная пещера заглатывает резиновую лодку. Я успеваю увидеть испуганные глаза Аники и мрачное, решительное лицо Сиднея, такое же каменное, как зубастые челюсти, в которые они движутся. Я открываю рот, чтобы закричать, хотя знаю, что они все равно не услышат из-за шума мотора, но Йен хватает меня за руку и показывает на вторую лодку. Билл стоит там на носу и смотрит в бинокль на надувную лодку.

– Наш единственный шанс спасти Элени – не выдать себя раньше времени, – говорит Йен. – Я хочу доплыть до лодки и вынырнуть у него за спиной.

– А как же Аника?

– Смотри, они справились.

Так и есть. Я перевожу бинокль в их сторону и успеваю увидеть, как шлюпка исчезает в пещере. Мерцающий изнутри свет говорит о том, что они не разбились.

– Статуи на