В этом поезде каждый – подозреваемый - Бенджамин Стивенсон

важную роль, чем я приписал ему, связывая воедино части детективной истории. А еще Энди так часто повторял, что я «выхолостил» его, что теперь мне совершенно ясно: он сам только что узнал, что значит это слово, и объяснила ему наверняка Кэтрин. Особенно он накинулся на фразу, в которой я назвал его «ужасно скучным человеком». Я возразил, что на самом деле написал не «ужасно», а «до ужаса», но он даже на это не повелся. Придется в новой книге чуточку исправиться.

– Эрнест! Как дела, приятель? – добродушно спросил Энди.

– Только что сели в «Ган». Ждем отправления.

Я покрутил камеру, чтобы он увидел обстановку купе.

Энди присвистнул:

– Ты счастливый сукин сын, дружище! Я бы тоже на таком прокатился. Не знаю, известно ли тебе, – тише добавил он, словно это был страшный секрет, – но я, вообще-то, ферроэквинолог.

Редко случается, чтобы Энди поставил меня в тупик диковинным словом, но значение этого мне потом пришлось поискать. Оказалось, это самый неуклюжий способ сказать, что человека интересуют «железные кони», то есть поезда. Не стоило удивляться, что Энди, кроме страстной любви к выращиванию травы, увлекается еще и поездами.

– Какого класса локомотив, который вас тащит? Наверное, полуторатонник?

– Если честно, Энди, я не понял ни слова из того, что ты сейчас сказал. Мне показалось, что ты назвал себя диким энтомологом.

– Фер-ро… – начал он повторять незнакомое мне слово, но тут на заднем фоне послышалось чье-то ворчание, похожее на призыв перейти к делу, и Энди прочистил горло.

– Привет, Кэтрин! – заорал я так, чтобы она услышала меня даже далеко от телефона.

– Я звоню тебе по деловому вопросу, – заявил Энди, и я сразу же встревожился, потому что у нас с ним не было никаких деловых связей. – У меня появился новый клиент, и я рассчитываю на твою консультацию.

– Я мало что знаю о газонах футбольных полей.

– Нет, это другой клиент. Это расследование. То, в чем ты силен.

«Клиент», «расследование». Эти слова озадачили меня даже больше, чем «ферроэквинолог». Постепенно смысл сказанного начал проясняться.

– Энди, только не говори мне, что ты…

– Я уволился. Меня так достала вся эта…

– Трава, – шепнул я Джульетте, и она фыркнула в ответ.

– Бюрократия. Дело в том, что у меня появились новые возможности, после того как я раскрыл все эти убийства в горах.

– Энди, это я раскрыл те убийства.

– Ладно, мы вместе раскрыли. Что бы ты там ни написал в своей книге. Верно? – И он скорчил гримасу, выпрашивая мое согласие, но я стоически промолчал. – Понимаешь, люди интересовались, чем я займусь дальше. Спрашивали, не могу ли я помочь им.

– Ты же не хочешь сказать, что…

– Открыл собственное агентство! Оно называется «Энди все раскроет!». Я всегда хотел быть детективом.

– Ничего не выйдет.

– Ну хорошо, частным сыщиком.

– А тебе не нужно получить лицензию или что-то еще?

– Это обязательно?

Я точно не знал. Никогда не задумывался об этом. Джульетта, подслушивающая наш разговор, протянула мне свой телефон. Она нашла в Интернете страничку «Энди все раскроет!». Название было написано пузатыми буквами, словно это магазин игрушек. Под ним красовалась фотография Энди в фетровой шляпе-федоре, с незажженной сигарой во рту. Прокрутив страничку вниз, я нашел описание, в котором говорилось: «Всемирно известный благодаря раскрытию убийства семьи Каннингем, Энди поможет решить ваши проблемы! Мы раскроем нераскрываемое!»

– Так вот, у меня появился клиент, но дело застопорилось. И Кэтрин сказала…

– Энди, – покачал я головой, – это плохая идея.

– Я знал, что ты именно так скажешь. – Он отвернулся от экрана и повторил: – Я знал, что он именно так скажет. – Потом поцокал языком и снова заговорил со мной: – Даже не знаю, с чего она решила, что мне нужна твоя помощь. Я уже раскрыл одно похищение.

– Правда?

Мне стоило ужасных усилий скрыть удивление.

– Ну хорошо, это была собака. Но я выследил злоумышленника. Отвергнутый любовник.

– Всегда оказывается, что это отвергнутый любовник, – в унисон произнесли мы с Джульеттой.

– Кто написал твою биографию для сайта? – снова прокрутив страничку, спросил я. – Она ужасна.

– Роботы, чувак. Они могут сделать все, что пожелаешь.

– Не хочу тебя расстраивать, но ты и вправду все обдумал?

– Ты считаешь, что только тебе можно зарабатывать на всех этих смертях? – огрызнулся Энди. – Я тоже там был, если помнишь. Но мне полагается пройти терапию и молча разбираться со своей травмой, а ты будешь писать эти толстые книги, обналичивать чеки, выступать на ТВ и ездить на поездах.

Последняя жалоба показалась мне не такой серьезной, как другие, и я не столько «обналичивал чеки», сколько пересчитывал мелочь, но должен признать, что в целом он был прав. Я переживал свое горе, свою душевную травму публично, хотя записывал это все просто для того, чтобы ничего и никого не забыть, и помочь мне в этом могли только перо и бумага, но немного денег я на книге все-таки заработал. И если Энди решил нажиться на чьих-то дурных поступках, вольных или невольных, то я был бы лицемером, если бы осудил его.

– Ладно, – уступил я. – И этот твой клиент…

– Я знал, что ты меня не подведешь!

Изображение качнулось, как от подземного толчка, и я понял, что Энди победно вскинул кулак.

– Это пожилая женщина, цветочница или что-то в этом роде, понимаешь, и кто-то забрался в ее лавку. Мне нужно узнать, кто это сделал.

– Понятно.

– Отлично! – оскалился в ожидании Энди. – Ита-а-ак…

– Это «понятно» означает, что я все переварил, а не что я понял, кто это сделал.

– Понятно, – произнес Энди.

Должен заметить, что, описывая эту сцену, Энди трудно изобразить в более привлекательном виде, чем в первой книге.

– Послушай, Энди, я не могу, не имея никаких зацепок, просто взять и сказать, кто совершил это преступление. Первым делом тебе нужен список подозреваемых.

Энди опустил взгляд, и я догадался: он что-то записывает.

– Отличная идея, – пробормотал он.

– У тебя нет ни одного подозреваемого?

– Короче, у меня много потенциальных…

– Эндрю, все жители Сиднея не могут быть в списке подозреваемых.

– Это преступление национального масштаба, – гордо заявил Энди. – Я всегда хотел побывать на Тасмании. К тому же мне возместят расходы.

– Ты разоришь эту женщину. – Услышав, как он цокает языком, я подумал, что уже достаточно потыкал его носом в лужу, и торопливо добавил: – А как насчет улик?

Снова послышался скрип, как будто он что-то записывал. Я представил себе большой желтый блокнот с надписью «Раскрытие преступления: что нужно сделать», а под ней еще два слова: «подозреваемые» и «улики». Оставалось только надеяться, что пожилая леди не внесла задаток.

– Короче, я допросил ее, – наконец произнес Энди. – Она слегка потрясена и все такое, зато ее муж оказался