Доска судьбы - Наталья Николаевна Александрова

– Значит, ты не сможешь? Ладно, поищу другого… – Надежда прекрасно знала Димкин характер, да все подростки вечно себе цену набивают.

– Я не сказал, что не смогу. Я сказал, что это не просто. Ладно, попробую. Говорите номер рейса и место.

Надежда уточнила у Марии номер рейса, которым та летела, и сообщила Димке.

– Я вам перезвоню! – пообещал он и повесил трубку.

Надежда повернулась к Марии:

– Ну, скоро мы всё узнаем.

Мария тем временем расправилась с булочками. Она заглянула в пакет и разочарованно протянула:

– Как, это всё? Что же ты так мало купила?

– Мало?! – возмущённо переспросила Надежда.

Но тут же она справилась со своим возмущением и вспомнила, что кое-что прихватила из холодильника. Она достала из сумки пакеты и положила перед подругой:

– Не расстраивайся, у меня есть еще кое-что. Подожди, я только подогрею…

Но оказалось, что греть уже не надо, и так пошло. Надежда только головой покачала. Это же кошмар, сколько Машка может съесть, когда нервничает! А самое ужасное, что она не толстеет. То есть не тростинка, конечно, но, если бы она, Надежда, ела так много, она бы… Нет, страшно представить! Надежда немедленно отставила от себя тарелку с остатками недоеденной булочки.

Прошло несколько минут, и телефон зазвонил.

– Димка? Ну что, удалось?

– Разумеется. Записывайте: место 10-А – Прохоров Андрей Васильевич. Место 10-Б – Вчерашняя Анна Савельевна…

– Что?! – переспросила Надежда недоверчиво.

– Да, это фамилия такая – Вчерашняя. Я сам удивился. Редкая фамилия.

– Да, спасибо тебе. Спасибо большое… С математикой помогу. – И Надежда убрала телефон в сумочку.

Она в растерянности уставилась на подругу.

– Что он тебе такое сказал? – осведомилась Мария. – На тебе прямо лица нет!

– На тебе сейчас тоже не будет. Ты знаешь, что сумку тебе всучила покойница?

– Что значит «покойница»?

– То и значит. Твоя интеллигентная бабулька погибла.

– Ее что, убили? Прямо там, в аэропорту? Ну, надо же… Вот почему она не забрала у меня сумку!

– Вовсе нет. Ты с бабкой летела из Иркутска вчера, а ее нашли мёртвой уже два дня назад, причём здесь, в Петербурге.

– Не может быть! С чего ты взяла?

– Раз говорю, значит, знаю!

И Надежда рассказала подруге про письмо, попавшее по ошибке в ее ящик, и про то, как она попыталась отнести это послание по адресу… И как узнала, что адресата убили третьего дня…

– И если бы покойница звалась Анна Ивановна Иванова – это, конечно, могло быть простым совпадением. Но Анна Савельевна Вчерашняя… Уверена, что на свете нет второго человека с точно таким отчеством и такой фамилией! В чем дело? Что ты на меня так смотришь?

– Так-так… – проговорила Машка, глаза ее злорадно заблестели, поскольку у нее появилась возможность вволю поплясать на Надеждиных косточках. – Так-так… Значит, я – ненормальная писательница и доверчивая растяпа, а ты у нас такая умная, правильная, осторожная и законопослушная, да? Я, значит, по глупости помогла старушке сумку донести, а тебя никто и не просил ни о чем! Ты сама попёрлась с письмом, а потом вообще влезла в чужую квартиру, полицейских обманула, а это вообще подсудное дело! И ты еще мне что-то выговариваешь?

– Да ладно тебе… – Надежда склонила повинную голову. – Сама знаю, не удержалась.

– Потому что тебя хлебом не корми – дай какое-нибудь завалящее преступление расследовать, как будто без тебя не разберутся! – припечатала Мария.

Подруги помолчали, потом Надежда налила себе еще кофе и заговорила:

– Да, история с сумкой действительно загадочная. Непросто всё с этой сумкой… Вдруг в ней и правда что-то опасное?

– Опасное?! – Мария испуганно покосилась на сумку. – Ну, нужно просто посмотреть, что в ней… Только вот как? Она ведь закрыта на кодовый замок.

– Ну, как раз это не проблема. Есть несколько способов открыть такой замок, не зная кода, – оживилась Надежда, как всегда, когда перед ней стояла конкретная задача.

– Неужели?

– Самое простое – это перебрать все возможные коды. Начать с четырёх нулей, потом – три нуля и единица… Ну, и так далее, пока не дойдёшь до четырёх девяток.

– Так на это уйдёт бог знает сколько времени!

– На самом деле не так уж много. Всего-навсего десять тысяч комбинаций.

– Всего?

– Ну, а что ты думаешь – это не так уж много. Один час – это три тысячи шестьсот секунд, а за секунду вполне можно набрать два кода. Так что за полтора часа вполне можно управиться.

– Так зачем тогда нужны эти кодовые замки?

– Ну, ты же знаешь, как говорят – замки только для честных людей. Но, вообще-то, в замках есть смысл. Вряд ли мошенники в аэропорту будут по полтора часа возиться с каждым чемоданом.

– Так что, будем полтора часа подбирать код?

– Нет, думаю, мы управимся быстрее.

– Хорошо, а то у нас еды больше не осталось.

Надежда выразительно взглянула на подругу. Мария убрала со стола посуду. Надежда подняла сумку на стол, наклонилась над замком и стала медленно поворачивать первое колёсико с цифрами, внимательно прислушиваясь.

На цифре «6» она остановилась.

– Вот, первая цифра есть. – После этого принялась за второе колёсико, потом за третье и за четвёртое…

Через несколько минут замок щёлкнул и открылся.

– Как ты это сделала? – спросила Мария, которая с восхищением наблюдала за действиями подруги.

– У каждой женщины должны быть тайны! – усмехнулась Надежда. – Но в общем, всё дело в слухе… – Она открыла сумку. Потом тихо ахнула и замолчала.

Мария заглянула через ее плечо.

В сумке лежал бронзовый бюст.

Надежда Николаевна запустила руку в сумку, достала бюст и поставила его на стол.

Это был мужчина с умным волевым лицом и высоким лбом. Голову его украшал лавровый венок.

– Юлий Цезарь, – тут же сообщила Мария. – Я его в лицо хорошо знаю.

Надежда молчала.

– Что, не веришь? Да вот же, тут даже написано, на подставке – Гай Юлий Цезарь.

– Не в этом дело, – глухим сдавленным голосом проговорила Надежда.

– А в чем?

И тогда Надежда рассказала, как просочилась за полицейскими в квартиру номер двадцать четыре и увидела там фотографию покойной хозяйки.

– На комоде стоял бюст, такой же, бронзовый. Бюст Наполеона, надпись было не разобрать, но Наполеона-то всегда узнать можно. Но бюст был только на фотографии, а так его в квартире не нашли. То есть полиция и не искала, спросили у тётки, которая убирает: «Что пропало?» – «Да ничего», – она говорит, может, не заметила, что бюста нет, а может, нарочно сказала, чтобы от нее отвязались.

– Так, может, и не было бюста? То есть она его продала или отдала кому-то еще