Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел

Здесь Тед имел в виду нашу форму HITS («Система отслеживания и расследования убийств»). И пытался удержать меня на своей стороне, делая комплименты программе. Хотел продолжать переписку об убийствах. В последний раз он спросил о фотографии с места преступления, которую я показал ему в 1984-м. Спросил, есть ли еще что-то, что я мог бы показать. Как будто ему нужен был заряд. Я ответил, что, может быть, в следующий раз.

Сцена была готова. Банди тщательно подготовил своего ученика. Косвенно, обсуждая, что поможет раскрыть Ривермена, он рассказал, что нужно сделать, чтобы он сам заговорил. Мне «нужно было что-то ему дать». Он говорил о своей жизни; он не хотел умирать на электрическом стуле.

Он давал понять: его секрет настолько глубоко укоренился, что любое признание возможно только постепенно – от наименее болезненного к самому постыдному. Он сделал меня своим духовником еще в первый день, скрывая это под видом обсуждений дела Убийцы с Грин-Ривер.

Он учил меня не говорить «я понимаю», пока сам не объяснит, что значит понимать его. Все это время я собирал факты, чтобы понять Ривермена, а через него – и Теда. Это был непрерывный процесс, который не прекратился даже после его казни. Тед заставлял меня следовать его советам, сохранять сдержанность и терпение. А мое терпение подвергалось испытанию его двусмысленными намеками и лекциями об Убийце с Грин-Ривер. Возможно, он уже убедил себя, что я буду готов, когда придет время. Возможно, это всегда было частью его стратегии.

Я не знал, что в феврале 1988 года он решил признаться – примерно за год до смерти. Если бы адвокат не отговорил, он начал бы рассказывать все. Я долго не понимал, почему он внезапно перенес дату моего визита тогда. Теперь знаю: он советовался с адвокатами, которые считали признание опасным для апелляций. В 1988 году он решил не говорить.

Этапы апелляций полностью определяли, насколько откровенен он мог быть. В феврале 1988-го казнь снова отсрочили; до следующего этапа оставалось меньше года. Его советники, по-видимому, решили, что признания о новых убийствах ухудшат его положение. В конце наших бесед в 1988 году я сказал, что приеду, когда он будет готов.

К сожалению, Тед ждал слишком долго. Мой следующий визит был назначен за четыре дня до его казни в январе 1989 года. Условия для интервью были ужасными: цирковая атмосфера, журналисты всех возможных СМИ у ворот тюрьмы. Моей задачей стало участие в его «допросе», который оказался совсем не тем, чего я ожидал. Тед снова пытался манипулировать мной и всеми вокруг – теперь в последней, беспорядочной попытке спасти свою жизнь.

12. Подпись преступника

Тед Банди, хоть и не поймал Убийцу с Грин-Ривер, все же косвенно повлиял на поимку одного из самых жестоких серийных убийц штата Вашингтон – уже после своей смерти. Произошло это благодаря его совету создать компьютерную систему отслеживания насильственных преступлений. В ФБР эту идею воплотили в виде программы VICAP в Куантико.

Однако в Вашингтоне мы пошли своим путем. Опыт работы с Банди подтолкнул нас к созданию собственной системы, которая позволила выявлять закономерности в делах об убийствах. Именно она впоследствии помогла раскрыть дело Джорджа Рассела – частично благодаря комментариям Банди, сделанным за годы до этого. Как и во многих моих расследованиях, все началось с телефонного звонка.

Создание системы HITS

Через два месяца после моего ухода из оперативной группы по делу Грин-Ривер мне позвонил Терри Грин из VICAP и пригласил в Куантико обсудить сокращение гигантской анкеты, которую программа использовала для регистрации убийств. Я удивился приглашению: считал, что из-за моих дебатов с руководством VICAP (я был против размещения программы внутри ФБР) мне там будут не рады. Но, как выяснилось, мои рекомендации по сбору данных все же ценили: треть базы VICAP за первые полгода состояла из дел штата Вашингтон, которые я сам подготовил и отправил.

Первая форма VICAP содержала 68 страниц. В ней было буквально все – от профиля жертвы до анкет водителей автобусов, проходивших мимо. Следователи отказывались ее заполнять: у них не было ни времени, ни желания.

Небольшая рабочая группа – сотрудники VICAP, несколько аналитиков, два офицера полиции и я – должна была решить, какие вопросы сохранить. Я поддерживал идею точного анализа, но понимал, что 68 страниц никто не будет заполнять добровольно.

Но главное осознание пришло позже.

Во время обсуждения я спросил Терри Грина:

– Если к вам обратится детектив и спросит: была ли у вас жертва, убитая из пистолета 22-го калибра и найденная в мусорном контейнере, – вы дадите ему такую информацию?

– Конечно, – ответил он сначала автоматически.

Но спустя секунду понял, к чему я веду.

VICAP могла бы отвечать на такие запросы каждый день, даже если убийство не серийное. Но в масштабе всей страны это означало бы тысячи запросов ежедневно. Программа рассчитана на серийные убийства – не на повседневные дела. На уровне штата ситуация была иной: объем преступлений был меньше, и такую работу можно было выполнять.

Тогда я понял, что нам нужна собственная система – такая, которая собирала бы данные обо всех убийствах, а не только связанных с сериями.

Вернувшись в Сиэтл, я обсудил идею с коллегами. У всех была одна проблема: деньги. Ни одно ведомство не хотело брать на себя расходы.

Но вскоре мне попалась формальная публикация Института юстиции о грантах, связанных с задержанием опасных преступников. Я понял, что можно обосновать программу сбором данных о раскрытых убийствах и методах поимки преступников.

На протяжении многих лет зрители наблюдали за расследованием убийств в таких сериалах, как «Облава», «Обнаженный город» и «Коломбо». Реальные сообщества испытывали тот же страх перед преступниками вроде Теда Банди, Эдмунда Кемпера или Бостонского душителя, чьи дела становились предметом всеобщего обсуждения. И при всем этом интересе к ужасающим подробностям убийств и их расследований меня поражало, что никто никогда не изучал – эмпирически и объективно – какими методами полицейские следователи действительно ловят убийц. Изучение факторов раскрываемости в делах об убийствах неизбежно привело бы к необходимости создать информационную систему для хранения и анализа данных об убийствах.

В сентябре 1987 года, основываясь на предложении о предоставлении гранта, которое я и другие сотрудники правоохранительных органов штата подготовили совместно, уголовный отдел прокуратуры штата Вашингтон получил финансирование в размере 228 000 долларов на изучение дел об убийствах и