Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел

одно убийство в год. Теперь – три необычных, жестоких преступления в пределах пяти миль и всего за шестьдесят семь дней. Даже эта статистика сама по себе должна была встревожить следователей. Но были и другие признаки: каждый раз преступник действовал в одном и том же районе, выбирал женщин одного возраста и социального круга, появлялся в одних и тех же барах. Волна убийств не возникла из ниоткуда.

Тем не менее детективы слишком крепко держались за привычный критерий – modus operandi. Полиция традиционно ищет совпадения в том, как убивают: чем наносят удары, где совершают преступление, как проникают в дом. Но modus operandi не является чем-то постоянным. Он меняется от обстоятельств: жертва может сопротивляться, под рукой может оказаться другое оружие, убийца может почувствовать угрозу. Именно поэтому переход от открытого пространства в случае Польрайх к спальням Бит и Ливайн был всего лишь следствием удобства, а не эволюцией убийцы.

Настоящая связь между убийствами находилась не в методе, а в том, что он делал после смерти женщин. Это то, что убийце не обязательно для совершения преступления; это то, что он хочет делать. Эти элементы называют «подписью» – почерком, который выражает внутренние фантазии. Здесь убийца проводил с телом много времени, «выставлял» жертву, придавал ей унизительные позы, использовал предметы, оставлял сцену на виду. От преступления к преступлению это отчетливо усиливалось.

Суть этой подписи убийцы неизменна – в отличие от modus operandi. Она выражает не тактику, а потребность. Джон Дуглас из отдела поведенческих наук ФБР объяснял это просто: подпись растет из насильственных фантазий, которые годами живут в убийце и требуют выхода. Когда он наконец действует, то воплощает в реальности ровно тот элемент, который снова и снова проигрывал в голове. Это может быть позирование, избыточное избиение, нанесение порезов, инсценировка – любое действие, которое не нужно для убийства, но нужно ему.

Так было и здесь. Несмотря на различия в методе, в обстоятельствах, в месте, во всех трех делах просматривался один и тот же сценарий. Три преступления – одно ядро. И один человек, который не просто убивал, но разыгрывал свою фантазию каждый раз чуть откровеннее.

История Джорджа Рассела

Джордж Рассел стал примером того, как в 1990-е годы менялся облик серийного убийцы. Чернокожий мужчина из благополучной семьи, выросший на Мерсер-Айленде среди состоятельных белых, он легко вписался в ночную жизнь Белвью: бары, клубы, отношения с молодыми женщинами. При этом он был прирожденным домушником – всю жизнь жил у знакомых, умел входить в доверие, а деньги брал кражами, которые полиция никак не могла доказать. Но почему он стал убивать?

Первое убийство, вероятно, началось как «обычное» сексуальное нападение или ограбление – и вышло из-под контроля. То, что случилось с Мэри Энн Польрайх, оказалось для него неожиданным, но принесло тот вид удовлетворения, который он позже начал искать снова.

Подозрения впервые пали на Джорджа Рассела почти случайно – благодаря внимательности детектива полиции Сиэтла Рика Бакленда. Весной 1990 года патруль приехал на вызов о драке в центре города. Среди зевак оказался молодой темнокожий мужчина, который слишком старательно пытался «помочь» и представился полицейским. В его поведении было что-то неестественное. Бакленд задержал его, обыскал – и под курткой нашел спрятанный пистолет.

Проверка показала, что оружие похищено при краже в районе Тотем-Лейк, всего в нескольких милях от дома Андреа Ливайн. Задержанного зарегистрировали как Джорджа Рассела. Тогда это выглядело как очередная история о мелком домушнике.

Но спустя несколько месяцев всплыло новое совпадение: вещи, обнаруженные у Рассела, пропали при ограблении в Белвью – буквально в кварталах от того места, где позже нашли тело Ливайн. Бакленд понял, что это уже не случайность, и связался с детективами Белвью, Марвом Скином и Дейлом Футом, а также с Ларри Петерсоном из офиса шерифа округа Кинг. Все четверо начали аккуратно стягивать вокруг Рассела круг наблюдения – понимая, что серия убийств продолжается.

Оставалось лишь выяснить, успеют ли они задержать его до следующего удара.

7 сентября 1990 года, через две недели после убийства Ливайн, пришло сообщение о подозрительном человеке, бродящем возле домов в Белвью. Когда полиция подъехала, мужчина уже уходил. Им оказался Рассел – спокойный, уверяющий, что «просто гуляет». Его арестовали по ордеру за мелкое правонарушение.

Женщина, позвонившая в полицию, узнала в нем знакомого. Точно так же когда-то его знала и Андреа Ливайн.

Стало ясно: его остановили в тот момент, когда он подбирал следующее жилище для нападения. Бдительность этой женщины сорвала его планы так же, как когда-то Кэрол Даронч сорвала планы Теда Банди.

После ареста расследование ускорилось. Первое серьезное совпадение дала ДНК: сперма в теле Польрайх принадлежала Джорджу Расселу. Затем, опросив его друзей, детективы выяснили, что в ночь убийства Польрайх он брал у приятеля пикап. Наутро вернул машину – с резким, сладковатым запахом внутри – и сунул хозяину деньги на химчистку.

Автомобиль чистили дважды, но кровь Польрайх все равно нашли в обивке.

В спальне Кэрол Бит, в ее нижнем белье, обнаружили волосы – лаборатория заключила, что они «микроскопически неотличимы» от волос Рассела.

Весомых доказательств в делах Бит и Ливайн было меньше – поэтому именно почерк убийцы имел решающее значение. Его modus operandi менялся, но подпись оставалась неизменной. В первом убийстве – шишка, уложенная в ладонь. Во втором – красные туфли. В третьем – книга «Радости секса» в руке. Во всех случаях – позирование, демонстративное выставление тела, внедрение предметов. И все это – в одном небольшом районе, за двести с лишним порезов и ударов, с растущей жестокостью и все более долгим посмертным контактом.

Убийства становились сложнее, позы – театральнее, время, проведенное с телами, – длиннее. Женщины сопротивлялись все слабее: Польрайх отчаянно сопротивлялась, Бит – меньше, Ливайн – почти не успела. Рассел эволюционировал быстро – от импровизированного убийства до полноценного ритуала.

Совершая убийства, Рассел забирал кольца, принадлежавшие Бит и Ливайн. Эта деталь сразу привлекла мое внимание: многие серийные убийцы берут у жертв небольшие предметы – не как трофеи в буквальном смысле, а как способ удерживать в памяти эпизод и при этом не хранить явные улики у себя дома. Такие вещи часто «переходят по цепочке» – убийца может подарить их знакомым или передать кому-то вскользь, не объясняя происхождение, лишь бы предметы оставались поблизости, но не у него.

Так произошло и в этом случае. Детективы Скин и Фут отследили кольцо Бит до подруги Рассела, которой он пытался продать украшение. Ларри Петерсон обнаружил кольцо Ливайн – оно прошло через руки нескольких