Другие американцы - Лайла Лалами

по удалению катаракты, тюбики с разогревающим кремом, которым он обычно натирал колени, когда они болели, и упаковка кальциброната – единственное средство, помогавшее ему от головной боли. В нижнем ящике я нашла пустую баночку из-под анальгетической мази от кашля с полупрозрачной от жира этикеткой и грелку, которую он клал под одеяло всякий раз, когда температура на улице опускалась ниже 10 градусов. Там было столько таблеток, лекарств и мазей, бесполезных средств для защиты от неизбежного! Сура «Аль-Имран» учит нас, что каждая душа вкусит смерть, а жизнь в этом мире – всего лишь утешительный обман.

В стенном шкафу в коридоре я нашла ботинки мужа, в которых он ходил на работу, их подошвы были в грязи. Еще там лежали серые тапочки, которые он надевал дома, и ботинки для походов с потертыми шнурками. В спальне я раздвинула двери шкафа, провела рукой по одежде, висевшей на вешалках, и внимательно изучила каждый пиджак, каждую рубашку и пару брюк, будто таким образом они могли запечатлеться в моей памяти навсегда.

Я отложила все вещи, которые могли заинтересовать дочерей, в большие пакеты сложила одежду и обувь, которую можно было бы пожертвовать на благотворительность, а потом села на диван, положив руки на колени, и стала смотреть, как кошка вылизывается в лучах солнца. В доме было очень тихо, не помню раньше такой тишины. Воспоминания о давно минувших годах нахлынули на меня, принесли с собой одновременно и боль, и радость, прошло несколько минут, прежде чем я очнулась, встала, чтобы умыться и развернуть молитвенный коврик. Не знаю, как я пережила тот тяжелый день, но как-то пережила, и то, что предстояло проделать нечто подобное снова, да еще в ненавистном мне месте, было просто невыносимо.

Я пыталась как-то объяснить Норе, что не стоит переезжать в домик на Джошуа-Три, куда Дрисс приводил другую женщину, но дочь осталась глуха ко всем моим намекам. Бедная моя доверчивая девочка. Что бы она сказала, если бы узнала, что отец обманул мое доверие? Скорее всего, она бы мне не поверила. Для нее он был героем, а совсем не человеком из плоти и крови, способным на такие же слабости и ошибки, что и другие мужчины.

Я подъехала к дому, звук шин автомобиля спугнул стайку пустынных перепелов, и они спрятались в креозотовом кусте. Прежде чем войти внутрь, я подтащила мусорные баки, стоявшие около почтового ящика, к кухонной двери. К моему удивлению, в доме все выглядело так, будто дочь вышла на минуточку и вот-вот вернется: на столешнице стоял полупустой стакан с водой, носки валялись под журнальным столиком, на пианино стояли ноты. Пианино! Я совсем забыла про это пианино и поняла, что придется вызвать грузчиков из Риверсайда, чтобы они перевезли его из коттеджа обратно к нам в дом. А что делать с деревянной люстрой? И с новым ковриком? Я позвонила Норе на мобильный, чтобы спросить, но она отмахнулась.

– Делай что хочешь, – сказала она.

Она была в Бостоне, ей было не до разговоров со мной.

Я достала мусорный пакет из шкафа на кухне и яростно выкинула из холодильника молоко, просроченные яйца и позеленевший хлеб. Я поймала себя на том, что представляю, как они сидят на кухне за столом или на диване или слушают пластинку на проигрывателе. Когда я спросила Нору о молодом человеке, которого она приводила сюда, в это ненавистное мне место, она даже не пыталась ничего отрицать.

– Но почему он? – спросила я. – Посмотри на Сальму, она замужем, у нее двое детей, она ведет достойную жизнь.

Моя младшая дочь сбилась с пути истинного. Убирая ее вещи из домика, я молилась за нее, как делала много раз в прошлом. Но на этот раз я молилась не только о ее здоровье, не только о ее безопасности, не только о ее счастье. Я молилась, чтобы у нее было то, от чего я отказалась много лет назад и чего так и не обрела снова.

Чтобы у нее был дом.

Нора

В приглашении говорилось, что будет устроен коктейльный прием в честь известных композиторов, на который я наверняка буду счастлива прийти. Богатые спонсоры финансировали вечеринку, и, судя по обилию дизайнерских смокингов и атласных платьев, именно они в основном и толпились в тот вечер в бальной зале. Мой самолет прилетел с двухчасовым опозданием, и я страшно проголодалась, но к тому моменту, как добралась до шведского стола, из съедобного остались только креветки, плававшие в непонятном соусе, и спаржа, сохнувшая под ярким светом люстр. Расстроившись, я взяла бокал шампанского с подноса проходившего мимо официанта и вышла на улицу. На террасе оказалось не так многолюдно, рядом со мной стояла пожилая пара.

– Здесь намного прохладней, правда? – сказала женщина.

– К счастью, – согласилась я.

Погода оказалась более сырой, чем я ожидала, чувствовалось, что вот-вот разразится гроза, и я пожалела, что не положила в чемодан зонтик. Нужно забежать в магазин рядом с отелем, посмотреть, есть ли там подходящие зонтики. Я снова оглядела толпу, высматривая кого-нибудь из пяти объявленных композиторов, которые должны были посетить вечеринку, но вокруг были лишь незнакомые лица. Я не увидела никого даже из сотрудников фестиваля.

– Вы в первый раз на «Сильвервуде»? – снова заговорила женщина.

– Да, – ответила я, радуясь хоть какой-то компании. – А вы?

– О, мы старая гвардия. – Она тепло мне улыбнулась. К вырезу ее вечернего платья была приколота белая ленточка, видимо, значок благотворительной организации, которую дама поддерживала. – Мы с мужем приезжаем сюда с восемьдесят девятого года. Это наш любимый фестиваль, мы весь год его ждем. Множество друзей здесь завели.

– Это чудесно.

– А вы с кем пришли? – спросил мужчина.

– Простите, не поняла?

– Вас, должно быть, пригласил кто-нибудь из композиторов.

– Я сама композитор.

– О! – Он повернулся к жене, как будто ему нужна была помощь, чтобы справиться с необычной ситуацией, потом вытащил из кармана сложенную программку и просмотрел ее. – Значит, вы, э-э-э… как произносится ваше имя?

– Геррауи.

– А какое имя скрывается за буквой Н?

– Нора.

– А меня зовут Дэвид Форд, – представился он и энергично пожал мне руку. – А это моя жена Лиз.

Форды немного поболтали, прежде чем отойти, но от общения с ними у меня остался неприятный осадок. Поэтому на следующее утро я очень волновалась во время встречи с Джери Тернер и Роем Гилмором, басисткой и барабанщиком, которые должны были выступить со мной в конце недели. Каждый из нас работал в разных стилях, но с