Другие американцы - Лайла Лалами

Но он продолжал всхлипывать. Я никогда не видел Фиерро таким. Рукавом свитера он вытер слезы и кровь, размазав грязь по глазам, будто хотел закамуфлироваться.

– Куда мне идти? – спросил он. – Мне не к кому идти.

Гнев медленно покидал меня, его место заполнило чувство вины. Чувство вины за то, что я выжил, а другие ребята из моего взвода погибли, за то, что я был здоров, а другие стали инвалидами, за то, что я нашел любимого человека, а другие были одиноки.

– Дай мне ключи от машины, – сказал я.

– Зачем?

– Просто отдай мне ключи и жди здесь.

Я вернулся в дом и обнаружил, что Нора стоит за дверью. Она набросила кардиган сверху на майку и ждала меня, обхватив себя обеими руками.

– У тебя кровь идет, – сказала она. – Все, я вызываю полицию.

– Я сам полицейский. Все в порядке, детка. Это просто небольшой порез.

Я надел рубашку и огляделся в поисках ключей.

– Скажи мне, что, блин, происходит.

– Позже все объясню. Запри за мной дверь.

Я подождал, пока не услышал, что она задвинула засов. Потом я посадил Фиерро в его старый «шевроле», и мы уехали. Ветровое стекло было очень пыльным, а запах выхлопных газов проникал в автомобиль, смешиваясь с запахом пота и крови. Как часто мы неслись вместе по ночной пустыне, израненные в схватках, которые сами же и начинали? В то время я думал, что все это кончится, как только мы вернемся домой с войны.

Когда Фиерро включил свет, таракан пробежал по белой стене и скрылся за телевизором. У стены стоял собранный рюкзак. Башня пустых коробок из-под пиццы возвышалась в углу, словно алтарь, а вокруг нее валялись смятые пивные банки. Мебели в квартире не было, только матрас на полу и журнальный столик. Вся квартира пропахла мусором.

– Ладно, – сказал Фиерро, повернувшись ко мне. – Ты довез меня. Можешь уйти.

– Я никуда не спешу.

– Отдай мне ключи обратно.

– Давай что-нибудь закажем. Я не прочь перекусить.

– Я не голоден.

Он достал из холодильника банку пива. На дверце холодильника магнит с надписью «Страховая компания Уоллеса» прижимал листок с чьим-то номером телефона. Рядом с номером неровными буквами было написано имя. Саманта. С этой девушкой он познакомился на барбекю у моей сестры, пригласил разок на свидание, после чего она ему не звонила. Я оглядел столешницу. Ни стаканов, ни ножей видно не было.

– Пиццу закажем или китайскую еду?

– Без разницы.

– Значит, пиццу.

Пока я заказывал еду, он сунул под кран кучу бумажных полотенец и вытер грязь и кровь с лица. Правый глаз у него подергивался, а левый посинел.

– У меня в холодильнике, кажется, есть кола, – сказал он. – Хочешь, бери.

Я нашел в морозилке пакет с картофельными оладьями, затерявшийся за двумя пустыми бутылками из-под водки, и протянул его Фиерро. Он приложил пакет к глазам, к одному, потом к другому. Я уже чувствовал, как накатывает адская головная боль, порез на брови пульсировал. Мне так хотелось принять душ. Снова оказаться в постели, подальше от всего этого. Пока мы ждали пиццу, он открыл еще одну банку пива.

– Помнишь Родригеса? – спросил он.

– Родригеса из Техаса? – уточнил я.

– Нет, Родригеса из Нью-Джерси. Никогда в жизни не видел, чтобы кто-нибудь пил столько колы. Чувак мог запросто высосать три банки за час.

– Хочешь, расскажу тебе кое-что о Родригесе из Нью-Джерси? Он вез нас на разведку, но выпил так много колы, что ему захотелось отлить. А терпеть он не мог. «Мне нужно, мне нужно», – все время повторял он. Мы нашли пустую пластиковую бутылку, и он сделал, что хотел, а потом стал закрывать ее и уронил на пол. Мы три часа ехали в машине, вдыхая запах его мочи.

– Тупой урод.

– Интересно, где он сейчас?

– Вернулся в Нью-Джерси, насколько я знаю. Работает доставщиком газированных напитков.

– Врешь!

– Чувак, клянусь, это правда.

Когда доставили пиццу, мы быстро съели ее, накладывая куски один на другой, будто это были гамбургеры. Фиерро вытер рот салфеткой.

– Как хорошо.

– Да, неплохая пицца.

– Нет, я про нас говорю. Мне нравится, когда мы вот так, вместе.

– Послушай, я не могу все время быть рядом. У меня своя жизнь.

Он помолчал немного, прежде чем ответить.

– Ладно. Слушай, извини, что я так вот, без спросу, ввалился к твоей девушке. Я не хотел напугать ее, правда. Просто хотел узнать, куда ты пошел, вот и все. Я не какой-нибудь извращенец. Да и потом, ты никогда о ней не рассказываешь. Я даже не знал, что ты все еще с ней встречаешься. Ты избегаешь меня, как будто стыдишься.

Нет, я не стыдился Фиерро, я просто хотел защитить Нору. Именно поэтому с самого начала я не хотел, чтобы они встречались, не хотел их знакомить. Может быть, от этого стало только хуже.

– Тебе нужна помощь. Медицинская помощь. Я думал, что смогу тебе помочь, но оказалось, что это не так.

– Не нужно обо мне беспокоиться.

– Ты и раньше это говорил, но вот к чему это привело.

Фиерро медленно покачал головой, как будто я не понял, что он имеет в виду.

– Сержант сказал, что я могу пожить у него немного. Помочь ему с пчелами.

– Флетчер тебе позвонил?

– Нет, я позвонил ему.

Это был неожиданный удар. Фиерро знал, как я отношусь к Флетчеру, но позвонил ему, да еще и заговорил о нем именно сейчас. Я разозлился, хотя больше злости меня одолевала усталость. Я понимал, что он все еще не готов разобраться со своими проблемами и просто решил убежать от них. Я подумал, что раз уж Фиерро сделал выбор, то и мне придется выбрать.

Это был последний раз, когда я его видел, хотя после до меня доходили от него вести. Первую весточку я получил через два месяца, когда работал в праздник, в День труда, и сидел один в офисе. Фиерро рассказал мне, что много чего узнал о пчелах, потому что у Флетчера их было сорок тысяч штук. Пчелиные матки могут откладывать до полутора тысяч яиц в день. Трутни вылетают из улья каждую осень, а если матка неожиданно умирает, рабочие пчелы способны развить у себя репродуктивные органы и создать новую матку. Но в Уэйнсборо ему не очень нравилось, он жаловался, что люди на Юге не такие приятные, как он ожидал. В другой раз, где-то через восемь месяцев, он позвонил посреди ночи и спросил, не хочу ли я встретиться с ним и выпить. Он