Другие американцы - Лайла Лалами

Нора

Пару недель спустя Сальма пригласила меня в гости на День отца. Мне не особенно хотелось видеть сестру, но она сказала, что после бранча мы поедем на могилу папы в Роуз-Хиллз, и мне оказалось довольно трудно придумать причину, по которой я могла прийти только на одно из этих мероприятий. Со смешанным чувством страха и покорности судьбе я ехала по Олд-Уомен-Спрингс-роуд в Ландерс – городок, в который несколько лет назад переехала моя сестра с мужем. Они жили в доме площадью 260 квадратных метров с фрамугой над входной дверью и огромными окнами, выходящими на восток. Все в нем кричало о деньгах: благоустроенный сад, сделанный на заказ почтовый ящик, табличка с предупреждением «Симпсон секьюрити». Дверь при этом, как ни странно, была приоткрыта, и я уже была на середине гостиной, когда вдруг заметила своего зятя.

– Дверь была открыта, – сказала я.

– Тебе не нужно оправдываться, – мягко сказал Тарек. – Это твой дом. Ты здесь всегда желанный гость.

– С Днем отца, – сказала я и протянула ему поздравительную открытку, которую купила тем утром в «Уолгринс».

В тот день в отделе канцелярских принадлежностей было полно детей разных возрастов, но мне каким-то образом удавалось сохранять самообладание, пока я не увидела девочку лет восьми-девяти, которая спрашивала у старшего брата, понравится ли папе открытка, которую она выбрала. Мне пришлось потом какое-то время просидеть в машине, чтобы успокоится и взять себя в руки перед тем, как поехать в гости к сестре.

– А где все?

– Спасибо, – сказал Тарек. Он как будто был искренне рад открытке и разглядывал ее все время, пока мы разговаривали. – Твоя мама еще не приехала. Дети играют, а Сальма на террасе. Хочешь, пойди к ней, а я принесу вам лимонаду.

Из гостиной донесся грохот, как будто что-то рухнуло – башня дженга? – и язвительный смех Аиды. Я открыла стеклянную дверь и вышла на террасу. Сальма сидела под зонтиком в шезлонге так неподвижно, что на мгновенье мне показалось, будто она спит. На ней был мятно-зеленый топ и белые льняные брюки, словно она собиралась фотографироваться для журнала «Оранж кост», фотографию с ней могли бы опубликовать в разделе «Одежда на выходные». Ее волосы были уложены в сложную прическу, на укладку наверняка ушло несколько часов. Но когда она подняла голову, я заметила у нее под глазами мешки, которые не смог замаскировать даже тщательный макияж.

– А, – сказала она. – Ты пришла.

– Конечно, – ответила я и наклонилась, чтобы поцеловать ее в щеку. – Но я всего на пару часов, мне нужно будет вернуться на работу.

Я села на стул рядом с ней. У меня болела спина, потому что утром я таскала коробки с продуктами, я вытянула ноги и облегченно вздохнула. Окаймлявшие террасу кусты шалфея шуршали и шелестели под легким ветерком. Отсюда открывался вид на долину, заросшую юккой, и на гигантские красные скалы.

– Сальма, какой потрясающий отсюда вид!

Она улыбнулась:

– Да, сегодня ясный день, все хорошо видно.

Может быть, меня задело удовлетворение, прозвучавшее в голосе сестры, или то, что она сидит тут без дела, развалившись в шезлонге, потому что я тут же вспомнила день, когда проходило слушание по делу Бейкера. Сальма даже не попыталась изменить свой график и прийти в суд, могла хотя бы позвонить мне вечером, чтобы узнать подробности, но не сделала и этого. Я пыталась придумать, как заговорить с ней на эту тему, но дверь открылась, и появился Тарек с кувшином в руках.

– У меня мигрень, – резко сказала ему сестра.

Тарек не ответил. Он помешал лимонад металлической ложечкой, потом помял листья мяты и налил напиток в два стакана.

– Тогда нехорошо сидеть на солнце, – сказала я. – Может, нам зайти в дом?

– Нет, мне здесь нравится. – Она снова повернулась к мужу. – Можно мне принять таблетку?

Ворон приземлился рядом с нами и начал осматривать землю в поисках крошек. Тарек спугнул его.

– Выпей лимонада, – ответил он. – Лимонад поможет.

– Я бы лучше приняла таблетку. – Ее глаза были полны мольбы.

– Что ж, поболтайте, не буду вам мешать.

Странный у них получился разговор, какое-то непонятное напряжение за вежливыми и доброжелательными словами. Почему он не разрешил ей принять что-то от мигрени?

– Ты как себя чувствуешь? – спросила я сестру после того, как Тарек ушел.

– Все хорошо, – ответила она.

Впервые мне пришло в голову, что идеальная жизнь, в которую моя сестра была облачена, как в блестящие доспехи, возможно, дала трещину. «Наверное, это горе, – подумала я, – только горе могло так повлиять на нее». Мое раздражение внезапно исчезло. Я потянулась через столик, чтобы коснуться ее, а она прикрыла рот рукой, чтобы сдержать рыдание.

– О, Сальма! – вздохнула я.

– Все в порядке, – повторила она и сделала большой глоток из стакана с лимонадом.

С соседнего двора донесся скрежет, кто-то приподнимал проволочную ограду, и радостный собачий лай.

– Зачем тебе уходить так рано? – спросила Сальма.

– Я же объяснила, мне нужно вернуться на работу.

– В смысле, в ресторан?

– Да.

– Нора, зачем ты это делаешь? – осторожно спросила она. – Мама больше не хочет управлять рестораном, да и зачем ей это. Ей довольно много лет, как ты знаешь. Ей не хочется больше работать.

– Ей и не нужно работать, она может выйти на пенсию, если хочет. Я выкуплю ее долю, если ты сохранишь свою. – Эта мысль неожиданно воодушевила меня. – Мы можем стать партнерами. «Сестры Геррауи»! Как тебе такое название?

– Звучит симпатично, но кто будет управлять рестораном?

– Думаешь, у меня не получится?

– Наверняка получится. Но ты же хотела писать музыку?

– Я и сейчас хочу писать музыку, но я не позволю Бейкеру выйти сухим из воды после того, как он совершил убийство, не позволю ему разрушить папину мечту.

– Это была его мечта, Нора, а не твоя. Поверь, тебе не понравится жить, реализовывая чью-то чужую мечту. – Неожиданная ярость вдруг зазвучала в ее голосе. Она отодвинула пуфик, опустила ноги на пол и села лицом ко мне. Сестра смотрела на меня с таким напряжением, что мне показалось, что она сейчас схватит меня за плечи и встряхнет. – Послушай, если тебе нравится заниматься всякой ерундой, вроде сочинения музыки, так лучше и посвяти себя этому. Избавься от ресторана и работай изо всех сил, сочиняй самую лучшую музыку, на которую ты способна.

Меня