Другие американцы - Лайла Лалами

поразила страсть, с которой она это произнесла. Что могло ее спровоцировать? Может, это как-то связано с неожиданным напряжением в отношениях с мужем? Эти двое были идеальной парой, во всяком случае я всегда так думала.

– Что с тобой происходит? – спросила я, сбитая с толку неожиданным поворотом нашего разговора.

Сестра пристально посмотрела на меня, словно решала, стоит ли мне довериться. Рогатая ящерица пробежала по террасе и спряталась в тени велосипедов близнецов. Вернулся ворон, он сделал несколько неуверенных шагов к обеденному столу. Я ждала. Сальма как будто собралась облегчить душу, но тут открылась стеклянная дверь, и на террасу вышла мама. Она больше не носила белый вдовий траур, и кобальтово-синий цвет платья очень молодил ее. Она несла поднос с летними блюдами: овощными шашлыками, салатом из кальмаров, баклажанами-гриль и нарезанным арбузом. За ней шли близнецы и спорили, кто из них выиграл. Был с ними и Тарек, он нес кофейник. Момент близости, возникший неожиданно между мной и сестрой, исчез в то же мгновенье.

Мы перебрались за стол, Тарек открывал подарки и произносил по поводу каждого из них в благодарность что-то приятное. Аида подарила ему невероятный шелковый галстук с узором из синих полосок на ярко-желтом фоне. («Спасибо, хабибти. Желтый – мой любимый цвет».) Заид – модную ручку. («Я буду ею выписывать рецепты».) Сальма – ультрасовременную аудиосистему. («Не терпится ее опробовать».) Мама принесла ему в подарок коробку бельгийского шоколада. («Это моя слабость».) Ну а от меня он получил открытку, которую я уже успела ему вручить. («Ты такая внимательная».)

Остаток дня я провела в глубокой тоске. Как редко нам с сестрой удавалось поговорить по душам, не говоря уже о том, чтобы поделиться сокровенным. И вот Сальма собиралась поделиться со мной чем-то, но момент был упущен.

Джереми

В конце июня мне пришлось поехать на двухдневный тренинг по технике деэскалации конфликта, который Васко заказал несколькими неделями ранее, еще тогда, когда инцидент с Боуденом не сходил с первых страниц «Лос-Анджелес таймс». Тренинг проходил в Сан-Бернардино, и, чтобы не мотаться 80 километров туда-обратно, я решил переночевать с одним из коллег в гостинице. Два дня подряд мы сидели в классе, и нам рассказывали совсем не то, что рассказывали когда-то в полицейской академии: попытайтесь разрядить напряженную ситуацию словами, а не оружием; если подозреваемый взволнован, проявите сочувствие, перефразируйте его слова; не вовлекайтесь эмоционально в ситуацию; оцените исход, прежде чем прибегать к силе. Однако в конце каждого занятия ведущий уточнял, что все это необходимо делать, не забывая при этом о собственной безопасности.

На рассвете третьего дня я вернулся домой и сразу же поехал в полицейский участок на очередную смену, а потом в общественный центр, где должен был встретиться с Фиерро на группе психологической поддержки. Мне страшно хотелось спать от усталости, и я боялся заснуть во время сеанса, поэтому решил налить себе большую чашку кофе из кофейника, который стоял на столике под настенными часами. Фиерро был в отвратительном настроении. Он рассказал, что не получил повышения, которое ему обещали в «Волмарте», и что, похоже, до конца своих дней так и останется продавцом-консультантом.

– Наверняка что-нибудь еще подвернется, – успокоил его я, хотя вряд ли был при этом так уж убедителен.

Недовольно проворчав что-то, Фиерро откинулся на спинку стула; все ждали появления ведущего группы. Но за несколько минут до восьми мы узнали, что Росси не придет. Его заменил тщедушный на вид терапевт по имени Декстер, который постоянно щелкал шариковой ручкой.

– Кто хочет сегодня высказаться первым?

Дуг, лысый парень, который все время первым поднимал руку, долго рассказывал о том, как трудно ему сейчас, о том, что он все время находится в каком-то взбудораженном состоянии и не может есть, о том, какой тяжелый у него был день. Двадцать минут продолжалась эта бесцельная болтовня, и в какой-то момент медсестра Адриана не выдержала и перебила его.

– Другие люди тоже хотят высказаться, – резко сказала она.

– Ладно-ладно. – Декстер примирительно поднял ладони. – Давайте успокоимся.

– Я-то спокойна, – огрызнулась девушка.

Фиерро сидел, скрестив руки на груди и повернувшись здоровым ухом в сторону Адрианы.

– Она ничего такого не сказала, – согласился он. – Она спокойна.

Дуг возмутился, что его перебивают, Адриана поинтересовалась, как он считает, что произойдет, если он не заткнется, и Фиерро снова поддержал ее. Декстеру потребовалось немало времени, чтобы восстановить порядок в группе. Но после этого он попросил выступить кого-то третьего, и это тут же расстроило и Дуга, и Адриану, и Фиерро. Я постарался незаметно повернуть запястье, чтобы посмотреть на часы. В тот вечер мне столько еще предстояло сделать. Заправиться. Выписать чек на страховку автомобиля. Загрузить стиральную машину, у меня закончились чистые носки. Внезапно я почувствовал, что на меня смотрят десять пар глаз, и понял, что, видимо, прослушал какой-то вопрос.

– Простите. Вы что-то спросили?

– Вы не хотите рассказать нам о тех моментах, когда вам трудно справиться с гневом? – спросил Декстер.

Мне? С гневом? Ну, раз уж он спросил. Я много на что злился. Я злился, что Васко использовал брошенного младенца для самопиара. Что он отправил нас на тренинг в Сан-Бернардино, чтобы выставить себя в выгодном свете. Меня злило, что люди боятся моей формы. Я – такой же, как и они, но окружающие воспринимали меня либо как представителя власти, либо как какую-то киношную фантазию. Я злился из-за войны. Боже, как же я злился из-за войны! Люди гибли, пока Буш рисовал натюрморты, Рамсфелд писал книги, а Чейни все никак не мог заткнуться. Я злился, что мне приходится тратить вечер, слушая рассказы других разозленных людей.

– Я здесь, чтобы поддержать друга, – сказал я.

– Он со мной, – подтвердил Фиерро, поднимая руку с явным облегчением оттого, что наконец-то сможет высказаться. Он заговорил на обычную свою тему: о жене. О том, что она живет как ни в чем не бывало, что у нее теперь новая жизнь с кем-то другим, а он остался для нее в прошлом. Адриана задумчиво кивала, пока он говорил, как будто понимала, о чем он, или соглашалась с ним. Эта группа психологической поддержки вроде бы и правда помогала Фиерро раскрыться, лучше понять себя, и я был рад, что он продолжает в нее ходить. Я слушал его, и мне вдруг стало интересно, как поживает Мэри, и я решил позвонить ей, когда выдастся свободная минутка, или зайти к ней в парикмахерскую. Мне все равно нужно было подстричься.

В конце занятия, когда мы убирали