Другие американцы - Лайла Лалами

Только работа поддерживала меня в те тяжелые дни. Неожиданно уволились двое полицейских: один перевелся в полицейское управление в районе Сан-Диего, а другой вышел досрочно на пенсию. Поэтому, когда в августе Васко попросил меня взять на себя дополнительно еще несколько смен, я с радостью согласился. Однажды утром, с жуткого похмелья, я решил съездить в «Старбакс» в Юкка-Вэлли и выпить кофе со льдом. В тот день было плюс тридцать пять в тени и должно было потеплеть еще до тридцати восьми. Я заставил себя смотреть только на дорогу, когда проезжал мимо «Закусочной». Несколько недель назад перед рестораном появилась вывеска «Продается», и я старался не думать о том, что это для меня означает. Поэтому я не заметил, что красный пикап GMC выезжает с парковки со стороны боулинга, и мне пришлось резко ударить по тормозам, чтобы дать ему проехать. За рулем сидел Эй-Джей.

Это был пикап последней модели, весь сверкающий, с хромированными дверными ручками и скоростными шинами, какие я давно хотел купить для своего джипа. На одной стороне на заднем стекле красовалась желтая наклейка с надписью «Поддержите наши войска», а на другой – красный круглый стикер с логотипом боулинга. И все же, несмотря на все навороты и блеск, Эй-Джей плохо обслуживал свой автомобиль. Из выхлопной трубы валил черный дым: это означало, что двигатель не отрегулирован и жжет много топлива. Эй-Джей, должно быть, заметил в зеркале заднего вида мою патрульную машину, потому что тут же положил руки на руль в положение «десять и два» и сбавил скорость. Через некоторое время он включил поворотник и перестроился в правый ряд, но я его не обогнал. Я тоже перестроился в правый ряд и продолжал ехать за ним на некотором расстоянии. Должен признаться, мне доставляло удовольствие нервировать его.

Конечно, сильный дым из выхлопной трубы – это незначительное правонарушение, и, кроме того, этим должен заниматься дорожный патруль, а не департамент шерифа, но почему бы не попрактиковаться в межведомственном сотрудничестве. Я включил сирену и вынудил пикап остановиться на обочине. Проверка номерного знака выдала стандартную информацию. Пикап 2012 года выпуска, зарегистрирован на Хелен Д. Бейкер, предположительно жену Эй-Джея. Они жили на Саннислоуп-Драйв, в районе, где к домам ведет круговая подъездная дорога, обсаженная деревьями, где к террасе каждого дома бежит вымощенная камнем тропинка, где в каждом жилище наверняка не обойтись без джакузи. Этот парень всегда был везучим. Даже в старших классах его выступления за школьную команду по борьбе регулярно приносили ему хорошие оценки или отсрочку наказания за издевательство над одноклассниками. Я вышел из патрульной машины, подошел к пикапу со стороны пассажира и постучал в окно. Стекло опустилось с сердитым шипением.

– Какие-то проблемы?

– Доброе утро. У вас выхлопная труба сильно дымит. Покажите, пожалуйста, права, техпаспорт и страховку.

– Дымит? – Эй-Джей посмотрел в зеркало заднего вида и отстегнул ремень безопасности.

Я сжал рукоятку пистолета в кобуре.

– Пожалуйста, не выходите из машины.

– Простите, офицер. Я займусь глушителем, не замечал, что труба дымит.

– Покажите права, техпаспорт и страховку, пожалуйста.

Эй-Джей взглянул на меня, и я внезапно осознал, что мне нужно подстричься, что мои солнцезащитные очки – это дешевая подделка и что у меня на рубашке видны пятна пота. Было так, будто я заглянул в зеркало в туалете на заправке: все изъяны налицо. Когда Эй-Джей увидел бейджик с именем, прикрепленный к моей форме, явное облегчение отразилось на его лице.

– Горецки. Джереми Горецки? Мы вместе учились в школе! Ты меня не помнишь? Я Эй-Джей Бейкер.

– Сэр, ваши права, техпаспорт и страховку.

– Ты был в школьной бейсбольной команде. Однажды вы даже выиграли региональные соревнования.

– В последний раз прошу вас предъявить права, техпаспорт и страховку.

Он перегнулся через пассажирское сиденье, чтобы дотянуться до бардачка. На руке у него была татуировка, изображающая переплетенные розы, а на безымянном пальце красовалось золотое кольцо с узором.

– Мне кажется, у нас были общие предметы, точно, – сказал Эй-Джей, доставая техпаспорт и страховку. – Биология, кажется. Или, может быть, алгебра.

Я взял у него документы.

– Еще мне нужны ваши права.

– Слушай, я обещаю, что починю выхлопную трубу. Она не будет дымить.

– Права.

– У меня их с собой сейчас нет.

– Ваша дата рождения.

Эй-Джей откинулся на спинку сиденья и уставился на дорогу. Он что-то пробормотал сквозь зубы, но что, я не расслышал. Какое-то ругательство. Чувство удовлетворения, которое я испытывал, когда остановил его, давно улетучилось, осталась только пульсирующая боль в висках и между бровей. Я хотел поскорей выписать ему квитанцию и поехать выпить кофе.

– Как вы сказали? – спросил я.

– Восьмое марта тысяча девятьсот восемьдесят пятого.

– Хорошо. Ждите здесь.

Я вернулся к патрульной машине, включил кондиционер и отпил немного теплой воды из бутылки, вставленной в подстаканник. Эй-Джей закурил, и мне тоже захотелось курить, но сигареты я оставил в шкафчике на работе. Я прислонил техпаспорт и страховку к монитору ноутбука и ввел дату рождения, которую мне назвал Эй-Джей. Никаких записей. Я немного отупел от похмелья, и мне потребовалась минута, чтобы осознать, что ввел прозвище, а не настоящее имя Эй-Джея. На самом деле его звали Андерсон. Я набрал правильное имя, и сразу же появилась информация о его правах: приостановлены. Девять месяцев назад. Вождение в нетрезвом виде. Если права приостановлены на такой длительный срок, значит была серьезная авария или повторное нарушение. Может, дело в наркотиках? Никогда бы не подумал. Он всегда казался собранным и спокойным. Или просто хорошо притворялся, чтобы не поймали. Что ж, не в этот раз. Я снова попытался отпить из бутылки, но обнаружил, что она пуста. Язык во рту казался сухим и тяжелым, как кирпич. Я вышел из патрульной машины на палящий зной. Далеко впереди плавился горизонт, под полуденным солнцем он превратился в жидкую дымку. Я старался следовать протоколу: напомнил Эй-Джею, почему его остановили, объяснил, что показала проверка водительских прав и почему он теперь арестован. Но Эй-Джей начал спорить.

– Да ладно тебе, – заныл он. – И все это из-за выхлопной трубы?

– Медленно выйдите из машины. Держите руки так, чтобы я их видел.

– Я сегодня же могу все починить. Правда.

– Повернитесь и сложите руки за спину.

– Мне права вернут через две недели. Через две недели истекает срок, Горецки.

Я зачитал ему права и надел наручники.

– Раздвиньте ноги, я должен вас обыскать.

– Что я теперь скажу жене? Она ждала, когда мне вернут права, а теперь это… Это нечестно, Горецки!

– У вас есть в машине что-то, о чем мне