Другие американцы - Лайла Лалами

Эй-Джей

Через пару дней после моего ареста какая-то журналистка залезла в мои соцсети, вырвала из контекста пару цитат и комментариев и выставила меня монстром. Читатели «Дезерт сан», конечно же, проглотили наживку. Забавно, все только и делают, что прославляют культурное многообразие, но как только поднимаешь тему культуры белых, набрасываются на тебя и начинают оскорблять. Кто-то отправил в редакцию газеты письмо, в котором обозвал меня расистом. Так сейчас называют всех белых гетеросексуалов. Все вокруг могут гордиться своим происхождением, но только не я, так, что ли?

Что меня больше всего взбесило, так это то, что, как только я внес залог и вышел на свободу, некоторые стали вести себя так, как будто я и правда монстр, с рогами и клыками. Но я не монстр. Я такой же, как все: люблю свою семью, играю с собаками, покупаю на заправке лотерейные билеты, целыми днями фантазирую о том, что бы сделал, если бы выиграл миллион долларов. Если я чем-то и отличаюсь от всех остальных, то только пониманием того, что несу ответственность за то, что происходит в моей жизни. Например, когда я закончил колледж, страна переживала тяжелый экономический кризис, но я не сидел сложа руки и не изображал жертву, как делали многие. Я занял немного денег у родителей и открыл собственный бизнес в Ирвайне – детский сад для собак.

Конечно, отец всему этому не сильно радовался. Он скупой и не считает, что собаки – это хорошее вложение денег, но мама уговорила его. И он ошибся, потому что мой детский сад процветал. «Лапы и когти» – так он назывался. Помимо дневной передержки я предлагал и множество других услуг, таких как груминг и содержание собак в питомнике. К концу первого года у меня сформировалась солидная клиентская база из местных программистов, которые работали допоздна и у которых не было времени выгуливать собак или играть с ними. Я женился на подруге по колледжу Аннет, и у нас родилась дочка. Все было прекрасно. Мы были счастливы, но я осознал это только через три года, когда наше счастье рухнуло.

В тот день я возвращался после прогулки с двумя золотистыми ретриверами и хаски, и вдруг одна из моих новых клиенток выскочила из машины и бросилась ко мне. Ее звали Грейс Чин. Хаски начал лаять, так агрессивно вела себя женщина, и мне пришлось сначала успокаивать его, чтобы понять, что она говорит. Хотя это все равно не помогло, она очень плохо владела английским. Но я догадался, что она хочет забрать Орешка, джек-рассел-терьера, которого она оставила у меня на выходные.

– Одну минутку, – сказал я. Мне нужно было завести больших собак внутрь. Она бросила «лексус» посреди дороги с включенными аварийными огнями, помню, у меня возникло от этого дурное предчувствие; я подумал, что что-то нехорошее должно случиться. Я завел двух золотистых ретриверов и хаски в вольеры, снял с них поводки и вернулся за джек-расселом. Я услышал, что сзади звякнул дверной колокольчик, и понял, что Грейс Чин зашла внутрь.

Хочу подчеркнуть, что я честный бизнесмен и соблюдаю все законы и правила. Я уверен, что у Орешка было какое-то заболевание, потому что я не сделал ничего, что могло привести к его смерти. Каждый день я кормил и поил его, как обычно, он не мог внезапно заболеть. Но он не двигался, даже после того, как я окликнул его по имени; я пытался понять, что не так, а китаёза все не унималась.

– Что вы сделали с моей собакой? – голосила она. – Что вы с ней сделали?

– Ничего я с ним не делал, – ответил я и погладил Орешка. Ей-богу, он шевельнулся. – Видите!

Дамочка обошла стойку, совершенно проигнорировав табличку «Только для персонала», и встала рядом со мной. Она проворковала что-то нежное, но пес не шевельнулся. Тогда она попыталась поднять его, но он повис у нее на руках. Тогда она заорала так, будто с нее заживо сдирают кожу. Еще до того, как ветеринар успел определить причину смерти, она рассказала всем знакомым, что я убил ее Орешка. Она была инженером по базам данных и знала большинство моих клиентов, так что, конечно, многих клиентов я потерял. А потом просто разорился из-за судебного иска. Много бессонных ночей я вспоминал и анализировал события того дня и до сих пор не пойму, от чего погиб джек-рассел-терьер. Не сомневаюсь, что еда, которой я его кормил, и вода, которую он пил, тут ни при чем. Может, съел что-то, когда я вывел его на прогулку. В любом случае я не был виноват в его гибели. Но никого это не волновало, я начал терять клиентов одного за другим. Я не мог поверить, что эта женщина, которая приехала в мою страну, едва научилась говорить на моем языке, осмелилась подать на меня в суд за халатность.

Продолжать бизнес не имело смысла, по крайней мере в Ирвайне, но у меня не было денег, чтобы открыть детский сад для собак где-нибудь еще. К тому же мамина болезнь прогрессировала, и в результате я вернулся домой. Я подумал, что мне не помешает научиться управлять боулингом, ведь со временем этот бизнес перейдет ко мне по наследству. Моему отцу тогда было уже семьдесят восемь, он давно перевалил за пенсионный возраст, но на пенсию уходить не хотел, поэтому мне оставалось только ждать. У меня было множество идей по поводу этого бизнеса. Вместо киоска я планировал сделать полноценный буфет, купить новые игровые автоматы, поменять музыку и вывески и тому подобное. Всякий раз, когда я предлагал отцу что-то изменить, он говорил, что у него нет на это денег и что уже отдал все свои сбережения на мой бизнес. Но мой бизнес прогорел.

То, что случилось с тем соседом, – это несчастный случай. Было слишком темно, и я поздно его заметил, не успел ничего сделать. Ну скажите, зачем мне его убивать?

Дрисс

Кажется, я уже упоминал, что той зимой мой бизнес пошел на спад. Недалеко от нас, если ехать на запад по шоссе, открылись еще два новых ресторана. И хотя в одном подавали только сэндвичи, а во втором – только пирожные и печенье, меня беспокоила неожиданная конкуренция. Сорок процентов моего дохода – это туристы, которые заезжают в ресторан по дороге в национальный парк или на какой-нибудь концерт в пустыне. Поэтому я решил кое-что изменить. Я решил