Другие американцы - Лайла Лалами

книги Джеймса Болдуина «Завтра – пожар», которая лежала на тумбочке рядом с кроватью. Поля книги исчерканы заметками, очень длинными, переползавшими с одной страницы на другую. Дорогие сердцу знаки того, что когда-то Нора жила здесь. Что какое-то время она присутствовала в моей жизни.

Нора положила сумку и окинула взглядом гостиную. В ней царил жуткий беспорядок: на экране телевизора застыла игра-стрелялка, весь экран был забрызган компьютерной кровью; на диване валялась куча одежды; под журнальным столиком собирали пыль бутылки из-под пива и виски, учебники и тетрадки. Потом Нора повернулась ко мне.

– Как ты? – спросила она.

– Лучше не бывает.

Я хотел спровоцировать ее, но она проигнорировала мой сарказм. После небольшой паузы она сказала:

– Мне позвонила детектив Коулман.

Вот в чем причина ее приезда. И ничего больше.

– Просто не верится. Эй-Джей убил моего папу, а потом позволил своему отцу взять вину на себя. – Она в недоумении покачала головой. – И мы бы никогда об этом не узнали, если бы ты не остановил его на дороге.

– Это вышло совершенно случайно, – пожал я плечами. Думаю, мне такое просто и в голову не могло прийти – откуда мне знать, что бывают такие отцы, как Андерсон Бейкер, готовые пожертвовать всем ради сына.

– Все равно спасибо, Джереми.

Я быстро кивнул в ответ. Она произнесла мое имя, и от этого мне стало еще больней. «Уходи, – думал я. – Не мучай меня, уходи». В дверь снова позвонили. Я бросился открывать, обрадованный тем, что меня отвлекли. Это был Джо, курьер. Два-три раза в неделю я заказывал еду из индийского ресторана, и случались дни, когда Джо был единственным моим собеседником, не считая коллег и различных правонарушителей.

– Привет, – весело сказал он и протянул мне бумажный пакет с прикрепленным к нему чеком, на котором желтым маркером была подчеркнута сумма. – Ровно двадцать один доллар. На самосы сегодня скидка пятьдесят процентов.

Я достал купюры из бумажника и быстро отсчитал 25 долларов.

– Это твоя девушка? – спросил он, заглядывая мне через плечо.

– Что?

Джо расплылся в улыбке.

– Твоя девушка? Очень симпатичная.

Я отдал ему деньги, взял коричневый пакет и пинком захлопнул дверь. Из пакета доносился запах теплой лепешки наан, чеснока и баранины, но аппетит у меня пропал. Я отнес еду на кухню, положил на стол, а когда обернулся, то увидел в дверях кухни Нору. Было невыносимо видеть ее так близко. Я почувствовал комок в горле, мне пришлось сглотнуть, чтобы что-то сказать. То, что у меня вырвалось, напоминало и восклицание, и вопрос одновременно.

– Ты просто взяла и уехала.

Она подошла и встала у стола напротив меня.

– Я решила, что снова случится что-нибудь ужасное. Только на этот раз не с папой, а со мной.

– Я же сказал, что не позволю Фиерро и пальцем тебя тронуть.

– Ты не можешь стопроцентно это гарантировать.

– И поэтому ты решила исчезнуть? Не позвонила, не написала, просто взяла и испарилась. Значит, я для тебя пустое место. В какой-то момент тебе нужно было на кого-то опереться, а потом, когда отпала надобность, ты просто выбросила меня, как ненужный костыль.

– Нет, все не так. Послушай, я это и пытаюсь тебе объяснить. Я все так же сломлена, ничего не изменилось.

Все, чего я хотел, – это оберегать ее, но каким-то образом умудрился, наоборот, подвергнуть еще большей опасности.

– Я облажался, – сказал я. – Я знаю, что облажался.

Нора дотронулась до моей руки, и в этот момент я как будто все вспомнил. Как она прильнула ко мне, когда я впервые поцеловал ее в пустыне. Как прижалась губами к моей коже, когда я рассказал ей о Флетчере. Вспомнил, как однажды утром, когда я был в душе, она сунула мне в карман джинсов стихотворение Неруды и как я потом нашел его, когда искал ключи от машины на парковке универсама. Я стоял возле машины с только что купленным пятикилограммовым пакетом льда, который уже таял на солнце, и все перечитывал эти строчки: «Люблю тебя, как тот цветок, что не цветет, но тайно / Хранит внутри своих листов свечение цветка». Это был единственный момент, когда она почти призналась мне в любви. Те несколько недель, что я провел с ней, стали барометром, который теперь определял мое будущее. Мгновение назад я был так зол на нее, мне хотелось, чтобы она ушла. А теперь я чувствовал такую нежность, что у меня закружилась голова.

– Мне очень тебя не хватает, – прошептал я.

– А мне – тебя, – ответила она.

Любовь ткется из подобных отголосков, и теперь, услышав ее ответ, я понял, что мы сможем все преодолеть и пойти дальше вместе. Я раскрыл объятья, и она шагнула ко мне. Мы прижались друг к другу и замерли, будто и не было размолвки, будто она не уезжала. Главное было не замолкать, а продолжать разговаривать друг с другом.

Нора

Дождливым сентябрьским утром мы выехали из Окленда. Замок на кузове пикапа дребезжал, пока мы ехали по узким улочкам моего района, но, как только мы выехали на автостраду, этот звук исчез. Я часто ездила этой дорогой, но за рулем грузовика ехала впервые, и впервые с мамой, которая смертельно боялась аварий и постоянно просила меня сбавить скорость. В бардачке мама нашла карту Калифорнии, фантики от конфет, старый журнал – вещи, оставленные незнакомцами. Она бездумно полистала журнал, потом положила его обратно и уставилась в окно. За окном проносились виноградники, рощи цитрусовых деревьев, откормочные площадки для скота, запах которых разносился на много километров, плакаты, обвиняющие Конгресс в засухе, билборды с рекламой ресторанов. Где-то во второй половине дня мама снова достала из бардачка журнал и начала зачитывать мне кроссворд с последней страницы: «Блуждающий дух», пять букв; «Сильная сторона слона», шесть букв.

Поздно вечером мы наконец доехали до пустыни. Как только мы свернули на 62-е шоссе, мама включила радио и начала крутить ручку.

– Сейчас начнется передача с Клаудией Корбетт, – сказала она, прибавляя громкость.

На передачу позвонил пожилой мужчина и рассказал, что беспокоится о сыне, у которого была хорошо оплачиваемая работа в ипотечной компании в Денвере и которому при этом постоянно не хватало денег.

– Сколько бы он ни зарабатывал, – объяснял звонивший, – он всегда тратит больше. Я этого не понимаю.

Я ожидала, что Клаудия посоветует сыну отказаться от кредитных карточек и постараться погасить свой долг, но вместо этого она начала задавать вопросы о его детстве и воспитании, уверенная, что в этом кроется корень всех его проблем. Мама восхищенно