Другие американцы - Лайла Лалами

убрать из меню кукурузный хэш и жареные сырные палочки, добавить новые салаты и фруктовые смузи, заменить виниловые полы на входе и подумывал о том, чтобы получить лицензию на продажу алкоголя. Но самое важное: я понял, что для привлечения внимания туристов, несущихся мимо по шоссе, нужно установить на ресторане новую большую вывеску.

Старая вывеска досталась мне от предыдущего владельца. Это было несколько досок, выкрашенных в зеленый цвет, с надписью белыми буквами: «Закусочная». Симпатичная доска, но краски на ней давным-давно поблекли, к тому же правую часть вывески закрывало огромное дерево рядом с рестораном. Пало-верде. Весной, когда желтые цветки появлялись на его ветвях, называние ресторана из «Закусочной» превращалось в «Закус», а то и вовсе в «Зак». Даже если не учитывать все это весеннее цветение, ночью было очень легко не заметить ресторана, потому что шоссе плохо освещалось. Владелец хозяйственного магазина в двух кварталах от «Закусочной» понял это много лет назад и повесил неоновую вывеску.

Одним февральским вечером, пока Рафи мыл пол, я набросал за стойкой на листке бумаги новый дизайн. Вывеску я оставил деревянной, потому что клиенты к ней привыкли, но увеличил ее размер и изменил цвета с зеленого и белого на красный и белый, для большей контрастности. Я решил установить вывеску повыше, чтобы ее не заслонял цветущий пало-верде, и для пущего эффекта добавил изогнутую металлическую стрелу, усеянную лампочками. Идею светящейся стрелы мне подсказала Беатрис; она сказала, что так вывеска приобретет классический вид, что идеально подойдет для моего ресторана.

На следующее утро я отнес этот рисунок в местный магазин вывесок. Меня будоражила мысль о том, что я вступаю на новую дорогу, дорогу перемен, будто наконец-то отправился в далекое путешествие, о котором мечтал годами. Помимо новых планов, связанных с рестораном, я строил планы на жизнь с Беатрис, а это означало, что мне предстоит мучительно трудный разговор с Мариам. Каждое утро я просыпался с мыслью, что сегодня все ей расскажу, и каждый вечер, вернувшись домой, откладывал разговор на потом. Так что та зима была одновременно полна и напряжения, и, наоборот, новых надежд. Противоречивые чувства переполняли меня – такого не было давно, со времен юности.

Вывеску изготовили за четыре дня, но пришлось ждать еще шесть недель, чтобы получить разрешение ее повесить. Установка была запланирована на 28 апреля, и, когда в мастерской мне сказали, что для этого пришлют специальный грузовик, я попросил их приехать рано утром, до открытия боулинга. Но они не послушали меня. Или, может быть, в тот день рано утром у них была работа в другом месте. Грузовик подъехал к ресторану только около одиннадцати утра, и его кран перекрыл часть парковки. Мне пришлось переставлять свою машину на южную сторону Чемеуэви, чтобы освободить место для клиентов. Целый час ушел на то, чтобы снять старую вывеску и установить новую. И пока я бегал туда-сюда, следил, чтобы люди могли спокойно парковаться и выезжать со стоянки, и параллельно давал подрядчику важные указания, сын Бейкера стоял у дверей боулинга и внимательно наблюдал за нами.

Грузовик уехал, а я стоял и любовался новой вывеской. Она получилась даже лучше, чем я ожидал. Удача вдохновила меня, я захотел еще кое-что исправить в ресторане. Подвесные светильники над столиками у окон висели там с 1959 года, когда закусочная только открылась, и, хотя они были из красивого кремового стекла, светили они очень тускло и вечером почти не освещали ресторан. Поэтому я решил увеличить мощность лампочек до 75 ватт – так клиентам будет легче разглядеть меню и при этом ощущение уюта не исчезнет. В тот вечер я отпустил Марти пораньше, сказал, что сам все закрою.

Я запер входную дверь и принес лампочки из подсобки. В бледном свете, который шел от прилавка, я переходил от столика к столику и менял старые лампы на новые. Потом я щелкнул выключателем, и из темноты выплыл ряд кресел со столиками. Я вышел на парковку, чтобы посмотреть, как ресторан выглядит снаружи. Он буквально преобразился, стал таким ярким, манящим, что мне захотелось оставить свет на всю ночь. Краем глаза я заметил, что сын Бейкера выходит из боулинга. Он остановился возле отцовской машины и глядел на ресторан, будто его тоже это касалось. Когда-то он был долговязым парнишкой с бегающим взглядом, а теперь превратился в широкоплечего мужчину, его глаза больше не бегали, а смотрели пристально и внимательно. Даже как-то слишком внимательно. Мне стало немного неприятно от его взгляда, появилось чувство, что за мной наблюдают.

И все же это был хороший день, много дел сделано. Когда я запер в тот вечер двери ресторана, меня переполняли светлые надежды на будущее. Я подумал, что сегодня расскажу наконец Мариам о нас с Беатрис, не стану больше откладывать. Позвякивая ключами, я пошел к машине.

Джереми

Я шел по коридору, разрисованному граффити, синими и желтыми каракулями, смысл которых разобрать не мог. Какой-то верзила преградил мне путь, а когда я попытался обойти его, на меня набросились еще трое. Тут позвонили в дверь. Я нажал на паузу, моя винтовка застыла в центре экрана, я проверил, какой у меня счет. Всего на четыре очка отстаю от Дэмиена85, игрока из Канады, которого вот уже несколько недель пытаюсь обыграть. Я достал бумажник и пошел к двери, пытаясь вспомнить, сколько стоит масала из баранины – 14 или 16 долларов. Но это оказался не курьер, а Нора. От неожиданности у меня перехватило дыхание.

Я сунул деньги обратно в бумажник и отступил в сторону. Она вошла, за ней тянулся легкий аромат духов. Никакого макияжа на лице. На шее серебряная цепочка. Только сейчас я заметил у нее в руках коричневую хозяйственную сумку с моими походными ботинками, шапками, одеждой и другими мелочами, которые я оставил у нее в домике. Так вот почему она здесь. Что ж, больше нам не по пути, мы стоим на развилке, там, где заканчивается любовь. Несколько недель я готовился к этому моменту, и все равно он застал меня врасплох.

– Можешь бросить куда-нибудь сюда, – сказал я, указывая подбородком на ближайший угол.

Однако ее платье мне возвращать не хотелось. Оно висело в шкафу, и я постоянно зарывался в него лицом, до тех пор пока не перестал чувствовать ее запах. Мне хотелось, чтобы эмалированная коробочка для таблеток, в которой Нора держала разные витамины, так и осталась стоять на полочке в ванной. Я не желал расставаться с ее экземпляром