Город прощения - Лэй Ми

Ся Тянь вздрогнул, быстро огляделся. Затем жестом дал понять Гу Лань замолчать. Но та не обратила на это внимания, горько усмехнувшись:

– Сейчас мне нужен торговец органами – разве не ирония?

Ся Тянь, опустив голову, произнес:

– Выход найдется, не нужно так тревожиться…

Но Гу Лань словно не слышала его, ее взгляд оставался отстраненным.

– Честно говоря, мне все больше нравится Чжэн Сунлинь. Он оправдывает звание отца, даже если он… – Гу Лань повернулась к Ся Тяню; в ее тоне слышались и вопрос, и мольба. – Все, что мы сделали, правильно, да? Я почти стала матерью. Я имею на это право, да? У них нет причин причинять мне вред, да?

Ся Тянь тут же встал, без лишних слов взяв ее за руку:

– Ты перебрала. Давай домой!

Как только они сели в машину, Гу Лань свалилась на заднее сиденье и, кроме редких стонов, не издавала ни звука. Ся Тянь старался вести машину быстро и плавно, мчась к месту назначения.

Ночь была темной, мелькали огни. Автомобиль проезжал мимо молчаливо стоящих фонарей. Лицо спящей женщины то озарялось светом, то исчезало в густой тьме. Она положила голову себе на руку, закрыв глаза; худощавое тело слегка покачивалось от вибрации машины. На ее лице попеременно появлялись печаль и умиротворение, заставляя Ся Тяня гадать, что же ей сейчас снится.

Добравшись до дома Гу Лань, он уложил ее, полностью расслабившуюся, на кровать в спальне. Гу Лань лежала на боку, длинные ноги согнулись в соблазнительной дуге. Ся Тянь постоял, глядя на нее, вздохнул, встал и нашел ее пижаму. Помогая ей раздеться, касаясь ее по-прежнему нежной и гладкой кожи, почувствовал, как и его собственное тело разгорячилось. Он наклонился и обнял Гу Лань. Женщина лишь издала стон – она по-прежнему крепко спала. Ся Тянь прижался лицом к ее груди, спокойно полежал. Затем выпрямился, помог ей надеть пижаму и укрыл одеялом.

Потоптавшись у двери, он все же решил остаться и присмотреть за ней. Засунул снятую с Гу Лань одежду в стиральную машину, налил стакан воды и поставил у ее изголовья, вернулся в гостиную, взял банку пива и стал смотреть сборник боев по смешанным единоборствам. Не допив пиво, тоже заснул на диване.

Проснулся он уже при ярком дневном свете. Потер глаза и сел, обнаружив, что укрыт тонким одеялом. Одновременно почувствовал запах поджаренного хлеба и услышал из кухни треск жарящейся яичницы.

Он осторожно поднялся и тихо вошел на кухню. Гу Лань все еще была в пижаме, волосы рассыпались по плечам; она переворачивала лопаткой яйца на сковороде. Ся Тянь подошел, обнял ее сзади и нежно прижался носом к ее шее. Гу Лань вздрогнула, затем расслабилась, освободила одну руку и погладила Ся Тяня по волосам.

– Глазунью? – Она прикрыла глаза, словно наслаждаясь движением Ся Тяня. – С черным перцем?

– Угу. – Он вдохнул легкий запах алкоголя, исходящий от нее. – Ты все еще так любишь яичницу?

Гу Лань смотрела, как медленно схватывается белок.

– Это заставляет меня чувствовать внутреннее спокойствие.

Ся Тянь зарылся глубже в ее волосы и издал тихий стон. Затем спросил:

– Как спалось прошлой ночью?

– Неплохо. – Гу Лань похлопала его по плечу. – Иди достань молоко.

Вскоре простой завтрак был готов. Они сидели напротив друг друга за столом и молча ели. Молоко было теплым, яйца – нежными, хлеб поджарен в самый раз. Ся Тянь вдруг тихо вздохнул. Гу Лань подняла на него глаза:

– Что такое?

Он скривился:

– Кажется, последний раз ты готовила мне завтрак десять тысяч лет назад…

Гу Лань усмехнулась:

– Хорошо, следующий раз будет еще через десять тысяч лет.

Ся Тянь бросил на нее неодобрительный взгляд:

– Когда мы наконец сможем быть вместе?

Гу Лань промолчала, тыкая вилкой в яйца на тарелке, словно о чем-то думая. Ся Тянь вздохнул:

– Знаю, знаю, сначала нужно закончить дело, да?

– А?.. Нет. – Гу Лань очнулась, перед глазами у нее по-прежнему стояло полное слез лицо Ай Вэнь. Действительно, слова Ся Тяня напомнили ей ту сцену у дверей отделения интенсивной терапии, которую она видела вчера… Можно было представить, как Ай Вэнь, несмотря на строгий контроль отца, сбежала навестить Пань Сяо. Гу Лань также верила, что эти горькие слезы были ее искренним раскаянием.

Она почувствовала зависть. Любить кого-то всем сердцем – насколько это мучительно, настолько же и прекрасно.

Если ты не хочешь чувствовать никакой боли, не имей никакой любви…

Как давно она не ощущала вкуса любви?

С того момента, как Гу Лань поклялась отомстить, любовь была вырвана из ее сердца с корнем. А слезы той девушки впервые вызвали в ней слабую дрожь.

Ся Тянь все еще ворчал:

– Поскорее бы это закончилось. Я так скучаю по прежним дням, хотя бы просто открыто взять тебя за руку…

Гу Лань услышала, как голос в ее сердце вторит: «Да, это было бы так хорошо…»

Глава 19. Крематорий

Фан Му посмотрел на объявление на двустворчатых железных воротах больницы «Баньшань». Надпись «Закрыто на ремонт» была еще свежей. Через ворота он устремил взгляд на несколько белых зданий вдали. Когда-то здесь, должно быть, кипела жизнь, но сейчас ни в поликлиническом корпусе, ни в стационаре, ни в реабилитационном центре не было видно ни души. В щелях между плитами терраццо на дорожках, ведущих к зданиям, уже проросла сорная трава разной высоты; территория выглядела довольно заброшенной.

Фан Му все еще размышлял, когда сзади раздался гудок. Он обернулся и увидел, как Тай Вэй высунулся из окна машины и нетерпеливо крикнул:

– Чего уставился? Позови, чтобы открыли.

Фан Му, поморщившись, повернулся и направился к будке у ворот. Постучав несколько раз, увидел, как вышел молодой охранник с усталым лицом; форма на нем была помята, из телефона доносилось «Две полоски,