Город прощения - Лэй Ми

Фан Му, поняв ее, обернулся и посмотрел на длинный железный стол:

– Сначала он положил части тела на стол.

– Другими словами, место наибольшей нагрузки – перед столом. – Ми Нань снова указала на крематорий. – А также перед дверцей печи. Логично?

– Да… – Фан Му немного подумал. – Но, вероятно, сожжение погибшего произошло несколько месяцев назад. Крематорий, возможно, все это время использовался. Сохранились ли еще следы?

Ми Нань не ответила, лишь махнула рукой, чтобы он вышел, взяла лупу и фонарик и начала внимательно осматривать пол перед длинным столом. Спустя десяток минут она выпрямилась, казалось ничего не обнаружив; выражение ее лица оставалось спокойным. Затем повернулась к крематорию, убрала последний трап и продолжила осмотр.

В этот момент Фан Му услышал рев двигателя. Обернувшись, он увидел, как Чжао Дэцзюнь с несколькими техниками выходят из полицейской машины. Начальник быстро подбежал к входу в крематорий и заглянул внутрь.

– Что происходит? Она что-то обнаружила?

– Пока не знаю. – Тай Вэй пожал плечами. – Потом Ми Нань тебе объяснит.

– Сплошные загадки, – проворчал Чжао Дэцзюнь, шагнув внутрь. – Ми Нань, ты…

Та, сохраняя присевшую позу, резко крикнула:

– Выйди! Тай Вэй, фотоаппарат!

– Слушаюсь, командир!

Тай Вэй, улыбаясь, вошел с фотоаппаратом. Ми Нань повернулась, нахмурилась и сжала губы, казалось уже теряя терпение. Однако Фан Му слишком хорошо знал это выражение ее лица – она что-то нашла!

Ми Нань подняла руку, выхватила у Тай Вэя фотоаппарат и, нацелив на пол, несколько раз нажала на спуск. Затем помахала рукой Чжао Дэцзюню.

– Пусть возьмут оборудование, снимите этот след.

Тут же она с трудом поднялась, с усилием размяла онемевшие руки и ноги и по трапам вышла из крематория. Оказавшись снаружи, сняла колпак и глубоко вздохнула. Фан Му подошел к ней и спросил:

– Что нарыла?

Ми Нань улыбнулась, подняла фотоаппарат, нашла только что сделанные снимки и увеличила их.

– Смотри сюда, вот отпечаток обуви. – Ее голос был спокойным, но с неподдельной гордостью. – Вспомнил?

След от подошвы на резиновой основе. Рельеф в виде грядок. Поскольку он отпечатался в грязи на полу, то был очень четким. В средней части подошвы виднелся логотип «Найк». Глаза Фан Му широко раскрылись.

– Разве это не тот, что был на внешней стене компании «Байдэ»?

– Верно. – Ми Нань энергично кивнула. – Я смотрела на тот отпечаток тысячи раз, он точно такой же.

Мозг Фан Му тут же заработал на полную скорость.

Больница «Баньшань». Неопознанный донор. Пропавший директор. Убийца Ван Гуанъяня. Мать.

Он все еще пребывал в раздумьях, но Ми Нань, казалось, уже успокоилась. Она протянула фотоаппарат Фан Му и равнодушно бросила:

– Я отдохну немного.

Фан Му схватил ее за руку.

– Где кнопка запуска крематория?

Ми Нань вздрогнула от неожиданности.

– Справа от дверцы печи, а что?

– Иди! – Фан Му толкнул ее в плечо. – Не отдыхай пока; на полу под кнопкой запуска ищи следы женской обуви.

На лице Ми Нань отразилось недоумение, но она снова убрала волосы под защитный колпак, повернулась и бросилась в крематорий.

Фан Му смотрел на ее спину, и мысль в его голове становилась все яснее.

Последним человеком, попавшим в этот крематорий, был Бао Шанъи.

Административный центр провинции, город субпровинциального значения. В подчинении – девять районов и уездов. Общая площадь – двенадцать тысяч восемьсот шестьдесят квадратных километров. Постоянное население – девять миллионов семьдесят тысяч человек.

На территории более десяти тысяч квадратных километров найти единственного человека среди более чем девяти миллионов… Это все равно что искать иголку в стоге сена. Пусть даже Гу Хао уже три дня бродил по этому городу, пусть даже он видел бесчисленные лица в толпе и ясно чувствовал, что он и Су Линь дышат одним воздухом и одним вечерним ветром.

Цзян Юйшу, хотя и не понимала Гу Хао, все же три дня сопровождала его, слоняясь по улицам и переулкам. В конце концов у нее обострился синовит, и пришлось остановиться.

Вечером Гу Хао, изможденный, вернулся в квартиру. Цзян Юйшу, волоча больную ногу, приготовила простой ужин, чем вызвала глубокую благодарность старика. После ужина она расположилась на диване в гостиной, массируя заклеенное пластырем колено и уткнувшись в телефон. Гу Хао по-прежнему сидел за обеденным столом, перечитывая дневник; время от времени он выходил на балкон покурить, погруженный в свои мысли.

Ласково веял ночной ветерок. В тысячах окон зажглись огни. Небо было черным, звезд мало. Гу Хао смотрел на освещенные окна в доме напротив, видел, как семьи сидят вокруг телевизора, или занимаются аэробикой в гостиной, или помогают детям с уроками. Это, вероятно, был обычный вечер их обычной жизни, простой и наполненный. Возможно, у них свои заботы: ипотека, успеваемость детей, продвижение по службе или любовные переживания… Но большинство из них не связаны с убийствами, не прячутся в темноте, спасаясь от преследования, и не выжидают момента, чтобы снова занести нож.

Эх ты… Что же произошло с тобой за эти девятнадцать лет? Изменила ли тебя жизнь, или ты так и не смогла по-настоящему отпустить прошлое?

Гу Хао уставился на неосвещенное окно, представляя Су Линь, сидящую в одиночестве в углу, пережевывающую ненависть и жажду убийства. А она была такой же, как в 1994-м. Худая, с длинными волосами, узкими глазами и застенчивым, тревожным выражением лица…

Не бойся, дядя Гу пришел.

Внезапно сзади на кухне послышался шум. Гу Хао обернулся и увидел, как Цзян Юйшу держит тяжелый электрочайник и выключает водопроводный кран. Он поспешно бросил окурок и быстро подошел.

– Если хочешь пить, позови меня. – Взял чайник. – Быстрее ложись.

– Если много лежать, тоже надоест; надо подвигаться… – Цзян Юйшу прислонилась к шкафу. – Ты поменьше кури, лицо уже пожелтело.

Гу Хао усмехнулся, нажал на правый бок.

– Может, не будем пить чай на ночь? Потом не заснуть…

– Со мной всё в