Город прощения - Лэй Ми

с миской пошла на кухню, подобрала подол рубашки и быстрым шагом направилась к ограде. Только перекинула одну ногу, как вдруг услышала сзади холодный голос:

– Слезай!

Ай Вэнь испугалась, инстинктивно опустила ногу и чуть не упала на землю. Тут же она увидела, как из темноты постепенно проступает лицо отца; его глаза, казалось, были готовы извергнуть пламя.

– Неужели я должен переломать тебе ноги? – проговорил Ай Минбо, отчеканивая каждое слово; лицо его страшно сморщилось. – Только тогда ты будешь спокойно сидеть дома?

Ай Вэнь съежилась, готовясь к порке. Однако Ай Минбо лишь подошел к ней, посмотрел на нее несколько секунд и глубоко вздохнул:

– В прошлый раз, когда ты сбежала, я чуть не вызвал полицию… – Он замолчал.

Ай Вэнь подняла голову, глаза ее наполнились слезами.

– Папа, разреши мне навестить его. Потом я во всем буду тебя слушаться.

Ай Минбо, казалось, не мог поверить своим ушам.

– Он настолько важен для тебя?

Ай Вэнь энергично кивнула, и слезы покатились по щекам.

– Важен.

Мужчина с досадой усмехнулся:

– Вэньвэнь, он, скорее всего, не выживет.

Ай Вэнь снова кивнула, в ее голосе послышались рыдания.

– Важен.

– Ты для меня важнее! – Ай Минбо, выпучив глаза, указал на стеклянную дверь. – Ну-ка, иди обратно!

Ай Вэнь вздрогнула, снова взмолилась:

– Папа…

Не слушая ее, он схватил дочь за руку и втолкнул в гостиную. Домработница с миской в руках, не зная, что делать, смотрела на них. Ай Минбо резко крикнул:

– Я повысил тебе зарплату, чтобы ты не отходила от нее ни на шаг! Если она снова сбежит, тебе здесь больше не работать!

Домработница с испуганным лицом закивала, усадила Ай Вэнь на диван и принялась гладить по плечу рыдающую девушку.

Ай Минбо с силой закрыл стеклянную дверь, вернулся в сад, плюхнулся в плетеное кресло, отдышался и закурил.

* * *

Ночь сгущалась, воздух наливался прохладой. Время от времени раздавался стрекот осенних цикад. На дорожках комплекса воцарилась тишина. Редкие любители ночных пробежек вызывали у Ай Минбо напряжение.

Он не знал, когда закончится такая жизнь, не знал, придет ли убийца и когда. Однако он должен был делать все так, и только так. С тех пор как этот маленький розовощекий комочек появился на свет, Ай Минбо поклялся защищать ее всеми способами, что у него есть. В его глазах двадцатидвухлетняя дочь ничем не отличалась от той, что только что вынесли из родильного зала. Она была такой невинной и слабой, что порыв ветра, дождь, опавший лист могли причинить ей вред. Узнав о ее романе, Ай Минбо почувствовал разочарование, ревность и даже гнев. Однако он прекрасно понимал, что рано или поздно она покинет его. И одновременно упрямо считал, что, пока не отдаст дочь другому мужчине, она принадлежит ему. Но печальный факт был налицо: Ай Вэнь считала того парня важнее всего на свете. Именно поэтому, хотя и неохотно, он все же не пожалел огромных денег, чтобы дать Пань Сяо шанс на жизнь. Но когда жизни дочери угрожала опасность, ему пришлось ожесточиться, и даже слезы дочери не могли его тронуть.

«Ненавидь меня, обижайся на меня – я просто хочу, чтобы у тебя все было хорошо…»

Ай Минбо снова глубоко вздохнул, затушил окурок, поднял голову – и увидел в желтом свете фонаря стоявшего за оградой Чжэн Сунлиня, который словно свалился с неба. Ай Минбо уставился на него, чувствуя, будто вся кровь в теле застыла. Чжэн Сунлинь тоже молча смотрел на него – взгляд пустой, глазницы казались бездонными пропастями.

Спустя долгое время Ай Минбо очнулся, поднялся и направился внутрь. Чжэн Сунлинь отодвинул засов калитки и, опустив голову, вошел. Ай Минбо остановился и перевел взгляд на лопату, прислоненную к клумбе. Чжэн Сунлинь медленно поднял голову, осматривая трехэтажный особняк.

– Хороший у тебя дом, директор. – Он вдруг усмехнулся. – Когда только открыли продажу, я тоже приходил смотреть… Сколько за квадратный метр?

В голове Ай Минбо была пустота. Он долго бормотал, прежде чем ответить:

– Шестнадцать тысяч.

Чжэн Сунлинь кивнул.

– Сейчас дороже.

Он подошел к плетеному столу, придвинул стул, сел, открыл пачку сигарет Ай Минбо, достал одну и закурил.

Зубы Ай Минбо скрипели.

– Как ты попал в комплекс?

– Ха! – Чжэн Сунлинь, казалось, услышал что-то глупое и смешное. – Думаешь, все так же строго охраняют, как ты? – Он поднял руку, указывая на решетки на окнах и камеры в углах дома. – Молодец, превратил дом в крепость…

Ай Минбо оставался на месте.

– Пожалуйста, уходи.

Чжэн Сунлинь, вздохнув, продолжил молча курить.

– Немедленно уходи! – Ай Минбо изо всех сил старался, чтобы его голос звучал властно. – Иначе вызову охрану.

– Все мы отцы. – Чжэн Сунлинь выглядел очень уставшим. – Сядем поговорим?

Ай Минбо, немного помедлив, подошел и сел напротив.

– О чем?

Помолчав, Чжэн Сунлинь спросил:

– За это время у тебя что-нибудь происходило?

– Что у меня может происходить? – Лицо Ай Минбо оставалось бесстрастным. – Не понимаю, о чем ты.

Чжэн Сунлинь тихо усмехнулся:

– Тогда скажу, что ты поймешь… Бао Шанъи умер.

Глаза Ай Минбо широко раскрылись, лицо побелело.

– Когда? Как умер?

– Это неважно. – Чжэн Сунлинь покачал головой. – Главный вопрос в том, что убийца не намерен оставлять в живых никого связанного с трансплантацией органов… – Помолчав, он продолжил: – Можешь и дальше прикидываться дурачком. Но Бао Шанъи точно сознался. Если убийца смог найти меня, найдет и тебя.

Ай Минбо молчал, глаза скользнули по решеткам и камерам, брови нахмурились. Чжэн Сунлинь, поняв его мысли, медленно произнес:

– Не говоря уже о том, действительно ли полезны эти твои ухищрения, директор, до каких пор ты собираешься так жить?

– Иди к черту! – вспылил Ай Минбо. – Если б ты не оклеветал Вэньвэнь, разве мне пришлось бы делать все это?

– Полиция разберется с делом о запрещенных веществах, не нужно слишком волноваться. – Тон