Город прощения - Лэй Ми

– Ты знаешь, с чем сейчас сталкивается Вэньвэнь? – Ай Минбо схватил пепельницу, словно жаждал разбить ее о его голову. – Ты знаешь, как сейчас живет вся моя семья?

– Твоя дочь жива! – повысил голос Чжэн Сунлинь. – Эта гадина… твоя дочь… еще, черт побери, жива!

Ай Минбо пристально смотрел на Чжэн Сунлиня, тяжело дыша. Спустя время он опустил пепельницу и сквозь зубы выдавил:

– Немедленно проваливай!

– Ты же тоже не хочешь продолжать жить в постоянном страхе, верно? – Чжэн Сунлинь не двигался. – Ты тоже хочешь поскорее покончить с этим, верно?

Кадык Ай Минбо задвигался.

– Что ты имеешь в виду?

– Директор, нам с тобой нужно сотрудничать.

Ай Минбо прищурился:

– Сотрудничать?

– Угу. Действовать сообща. – Чжэн Сунлинь тщательно подбирал слова. – Я уже некоторое время провожу расследование, иначе не нашел бы тебя. Убийца все это время… оценивал наших детей.

– Оценивал? – Ай Минбо нахмурился. – О чем ты говоришь?

– У него своя система оценок. – Чжэн Сунлинь покачал головой. – Я не знаю, какая это система. Почему он выбрал моего сына и того парня по фамилии Ван? Почему он еще не убил твою дочь и ее приятеля с пересаженным сердцем? Насколько я знаю, еще одна дамочка с пересаженной почкой тоже жива-здорова…

Лицо Ай Минбо снова изменилось.

– Что ты вообще пытаешься сказать?

Чжэн Сунлинь усмехнулся:

– Без приманки рыба не клюнет.

Ай Минбо опешил, затем его черты лица исказились.

– Твою мать!.. Ты хочешь, чтобы моя дочь стала приманкой?

– Это единственный способ. – Тон Чжэн Сунлиня был спокойным. – Та тетка, которой пересадили почку, очевидно, была бы лучшей жертвой, но она жива-здорова… Осталась только твоя дочь.

– Иди к черту со своими безумными идеями! – Ай Минбо схватил Чжэн Сунлиня за воротник. – Ты пришел ко мне с этим? Совсем сбрендил?

– Да, я сбрендил! – Глаза Чжэн Сунлиня вдруг налились кровью. – Мой сын погиб из-за меня. Если я не отомщу, как проживу остаток жизни?

– Проживай как хочешь! – Ай Минбо поволок его к калитке. – Немедленно проваливай!

– Я гарантирую безопасность твоей дочери! – Чжэн Сунлинь вырвался. – Выпусти ее из дома; я буду рядом, ладно?

– Проваливай!

Чжэн Сунлинь поправил воротник, достал из кармана визитку и бросил на плетеный стол.

– Тогда нам остается лишь тянуть время. Заранее скажу: у меня в этой жизни уже нет никаких надежд. Я могу отказаться от всего, лишь бы отомстить. А ты, директор, подумай – и позвони мне.

С этими словами Чжэн Сунлинь широкими шагами вышел из двора и с силой захлопнул железную калитку.

Ай Минбо опустил голову и закрыл глаза, чувствуя, как кровь гудит у него в черепе. Сильное головокружение накатывало волнами, и вскоре он уже с трудом стоял. Доплелся до кресла и плюхнулся в него. Спустя несколько минут наконец пришел в себя. Открыл глаза – та визитка спокойно лежала на столе, столь же отвратительная, как и предложение Чжэн Сунлиня.

Ай Минбо схватил визитку, смял и яростно отшвырнул. Бумажный шарик ударился о стену и упал в клумбу.

На втором этаже особняка, у окна спальни Ай Вэнь, быстро сомкнулись тяжелые шторы.

Красная кирпичная стена теперь была выкрашена в нелепый голубой цвет, большинство деревянных окон заменены на пластиковые или алюминиевые, входная дверь тоже стала электронной, только давно не ремонтировалась и зияла черной дырой.

Она изначально не надеялась, что этот дом еще стоит. Увидев его все еще на месте, не испытала радости – скорее грусть.

Гу Лань долго сидела в машине, но в конце концов набралась смелости и направилась к дому, в котором прожила семнадцать лет. Пройдя через электронную дверь, она оказалась в темном коридоре. Слегка прикрыв глаза, по памяти нашла бетонные ступеньки. В момент, когда она ступила на них, ее тело словно пронзил электрический ток – она не смогла сдержать дрожь.

Все вокруг быстро теряло цвет. Гу Лань стояла на ступеньках, видя себя: вот она, совсем юная, со старым рюкзаком, держа букетик только что сорванных полевых цветов, легко распахивает железную дверь, осторожно идет направо, вставляет цветы в ручку двери. Затем встряхивает волосами, достает ключи и направляется к левой двери…

Гу Лань с силой вдохнула заложенным носом, несколько раз выдохнула и медленно поднялась по ступеням.

Обстановка была прежней. Общая маленькая кухня прямо напротив железной двери, туалет, двери по обе стороны. Заляпанные жиром столешницы, закопченные железные сковороды, поварешки на стене…

Только двух тарелок, накрывающих одна другую, больше не было.

Гу Лань повернулась направо, глядя на закрытую дверь. Хотя она знала, что дядюшки Гу нет дома, все же не удержалась и постучала несколько раз. На самом деле ей очень хотелось услышать изнутри тот старческий знакомый голос: «Кто там?»

Гу Лань закрыла глаза, спокойно постояла у двери – и собралась уже уходить, как вдруг услышала, как сзади открылась дверь. Она вздрогнула, быстро обернулась и увидела женщину в длинной ночной рубашке, высунувшуюся до половины в дверной проем и с любопытством смотрящую на нее.

– Вы кого-то ищете?

Гу Лань успокоилась.

– Гу Хао здесь живет?

– А он, кажется, уехал; несколько дней не видно… – Волосы женщины были растрепаны, но улыбка казалась доброжелательной. – Вы ему кто?

– Я его племянница. Тоже Гу.

Не успела она договорить, как из-за ног женщины появилась маленькая девочка; ее взгляд скользил по Гу Лань. Сердце у той тут же сжалось – острый подбородок, узкие глаза, одинарные веки…

– Какая милая. – Гу Лань изо всех сил старалась, чтобы ее голос не дрожал. – Как тебя зовут?

Девочка, казалось, еще стеснялась, спрятала пол-лица за спиной женщины.

– Додо.

– «До» как «лишний»?

– Домашнее имя Додо, – с улыбкой ответила женщина. – Официальное имя – Су Цзиньсю.

Гу Лань уже поняла, кто эта девочка. Она подошла, присела, потрепала девочку по голове:

– Ты такая умничка…

Девочка заулыбалась, кусая палец,