Бетонное алиби - Николай Иванович Леонов

Гуров, прикинув, что впереди у него еще действительно много незакрытых вопросов, которые еще предстоит задать, согласно кивнул. Хозяин квартиры, взяв телефон, ушел в коридор и начал живо вести с кем-то диалог. Какое-то время голос Шилова перемещался по квартире, становился то выше на тон, то замолкал, пока совсем не стих. Внезапно опер услышал, что тишина затянулась, а потом хлопнула дверь.

Желая схватить преступника, полковник сам оказался пойман в ловушку, причем в нее он угодил добровольно. Три щелчка закрывающегося металлического замка поставили многоточие в так и не состоявшемся допросе…

Глава 6

Выбивать прочную входную дверь плечом, конечно, было бы неразумно, однако попробовать стоило, как и устроить поиск запасного комплекта ключей, однако обе попытки оказались обречены на провал. Оперативная группа, получившая необходимые вводные данные, уже была отправлена на перехват Шилова, а Гуров в это время не был столь опечален сложившимися обстоятельствами. В конце концов, как только на пороге своего дома Шилов увидел полковника, до того выверенный план Дениса Николаевича дал трещину, приведя его к рассеянности и невнимательности, которые оперу были только на руку.

— Нужно внимательнее следить за своими вещами, гражданин Шилов, — раздалось в пустой квартире.

Когда Денис Николаевич, полностью погруженный в поток воспоминаний о былой любви, вел рассказ, то не обратил внимания на то, что Гуров задвинул стул с лежащей на нем сумкой ближе к обеденному столу. Полковника мучали сомнения: либо сумка Шилову не важна, потому он решил не размениваться на нее и ретироваться, сбросив балласт, либо из-за рассеянности сбежавший позабыл о важном элементе, который держал в руках, когда только намеревался выйти из дома до встречи с Гуровым.

Содержимое сумки оказалось ценным.

— Наличные, заграничный паспорт, билет на самолет… Рейс через три часа. Внезапно решил отправиться в путешествие? Люблю таких активных людей, — иронизировал вслух полковник, — годами никуда не выезжают, по несколько дней из дома не выходят, погружаясь в работу, переутомляются, в больницу попадают… а когда к ним заявляются сотрудники правоохранительных структур, бегут из страны на следующий же день. Ну не чудно ли? Выходит, мы людей к движению мотивируем, новые горизонты открывать.

Перебирая документы, Гуров наткнулся на сложенную вдвое небольшую бумагу размером с треть альбомного листа. В ней были указаны данные Шилова, на нижней строчке размашистым почерком отмечен диагноз и даты, когда произошло событие, заставившее Шилова отправиться в инфекционную больницу. Печати на бумаге прилично расползлись, а в самом конце выписки пометка: пациент выписан в удовлетворительном состоянии, по собственному желанию и лично несет ответственность за свое здоровье.

Зрачки полковника раз за разом пробегали по данным в справке в попытке найти что-то, что противоречило бы истине, что могло разрушить алиби Дениса в те дни, когда произошла беда с Румяновой. И кажется, верный курс он нащупал. Большой палец заскользил по экрану телефона. Отыскав в списке контактов нужный номер, Гуров нажал кнопку «вызов», через минуту в трубке зазвучал слегка уставший мужской голос.

— Никольский слушает.

— Здорово, Романыч! Гуров беспокоит. Уделишь пять минут?

— Ты, Лева, как всегда, вовремя. Обожди минуту.

На заднем фоне послышался диалог.

— Лидочка, примешь пациента? Осталось оформить его в палату и написать, какие анализы нужно будет сдать с утра и в каком кабинете. Справишься?

Судя по дальнейшему разговору, Лида взяла на себя часть обязанностей заведующего инфекционным отделением, и Никольский вновь вышел на связь с Гуровым.

— Ну, что там у тебя? Как твои миндалины поживают, не беспокоят? Или случилось что?

— Спасибо, Романыч, но я в этот раз не на здоровье жаловаться звоню.

— Вот как! — воскликнул врач. — Неужели вспомнил своего одноклассника и решил пригласить его в паб, пропустить по стаканчику?

Лев Иванович нахмурился и прикинул, что и впрямь сколько раз обращался за помощью к старому знакомому по вопросам, касающимся специфики его работы. А если и встречались, то набегами и толком так и не разговаривали, ссылаясь на отсутствие времени. Месяц назад, когда жизнь сама столкнула приятелей на улице, у Гурова, как назло, дико болело горло. Ограничились в ту встречу лишь выписанным наскоро рецептом и рекомендациями по лечению.

Вспомнив все эти моменты, даже стало как-то неудобно.

— Ты уж извини меня, Романыч. Твоя правда, что-то мы с тобой давненько не вспоминали былое. Сейчас одно дело веду, вот его закрою, тогда и…

Никольский вновь перебил. Даже сквозь расстояние чувствовался его снисходительный тон.

— Ай, да брось! Свежо предание, да верится с трудом. У тебя каждый раз дело. То ты все гонялся за мойщиком окон на высоте, потом еще по телевизору показывали эту банду воришек; затем искал расхитителя могил известных личностей, который раскапывал захоронения в поисках драгоценных предметов, которые родственники зачастую оставляли в гробах. У тебя, Лева, одно дело хлеще другого, и все потоком идут, а жить-то когда, Лева?

Никольский тяжело вздохнул, чуть закашлявшись, побурчал на вечно витающую в воздухе заразу, а затем покровительственно произнес:

— Ну, говори, что у тебя?

— Доступ к компьютеру есть?

— Доступ, допустим, есть.

— Посмотри-ка, был ли у вас в этом месяце Шилов Денис Николаевич?

Буркнув в трубку, Никольский через минуту сообщил:

— Нет, Лева, такого не было. Мы считаемся филиалом, но и к основной поликлинике я прикрепления не вижу у этого гражданина.

Гуров призадумался.

— Так, понял. А теперь подскажи: Темников Станислав Сергеевич — твой служивый?

— Это вообще кто?

— Как кто?! — опешил Гуров, разглядывая справку с имеющимися данными, а потом уточнил: — Врач-инфекционист.

— Лева, как на духу, впервые слышу и прежде не знал. Нет, может, конечно, ввиду возраста память начала подводить, но коллег, которых вижу ежедневно, уж точно не запамятовал бы.

— Печати смазаны, видать, не зря, а справка — липа, — пробурчал под нос опер.

— Хочешь сказать, у нас тут взяточничеством кто-то промышляет?

— Это и хочу сказать. Присмотрись, может, кого за хвост поймаешь. Печати специалиста ненастоящие, за исключением основной, что ставится в вашей больнице.

— Вот это ты новость мне принес. Понял, спасибо, понаблюдаю.

— Да это тебе, Романыч, спасибо. Я кого-нибудь из своих парней направлю к вам, чтобы последили, поискали. Добро?

— Договорились.

— Все, на связи, Романыч, дай бог, поскорее разберусь с этим делом, так сразу свидимся.

Никольский засмеялся, после чего отключился.

В чужой запертой квартире Гуров чувствовал себя некомфортно. Но буквально через минуту помощь пришла к нему сама в лице коллег из отдела и специалистов по взлому замков. Дверь плохо поддавалась вскрытию, и с ней провозились почти полчаса, прежде чем полковник вышел на свободу. Один из