Бетонное алиби - Николай Иванович Леонов

— Вот смотрите, согласно нашей базе, посылку должны были доставить по адресу… по адресу…

— Я уже понял, по адресу. По какому, Елизавета, адресу?

Девушка ойкнула:

— Здесь графа стерта.

— Что значит стерта?!

— Ну, я помню, что наш курьер не смог доставить посылку, так как отправитель отменил заказ. В такой ситуации груз доставляется либо по адресу, откуда его привезли, либо, как в этом случае, обратно в компанию по доставке.

— Это я уже понял. Как случилось, что данные об этом у вас испарились?

— Я действительно не знаю! — с мольбой в глазах воскликнула девушка.

— А камеры есть у вас? — спокойно поинтересовался Гуров.

— Ой, да, точно! Камеры! Что же это я сразу не сообразила!

Просмотр записей с камер ничего полезного почти не дал.

— Так, вот, курьер привез посылку обратно. Вот время, видите?

— Черт, это как раз примерно то же время, когда мы с Пожарской засекли курьера. Выходит, тогда он ехал уже обратно.

— Вот, смотрите, через два часа после этого ваш сотрудник изымает посылку. Вот, показала, как положено, — документы, расписалась в бумагах. Видите? Какие к нам претензии?

— Софа, куда же ты ее потащила?..

Пристально рассматривая фрагмент на экране, Гуров почему-то стал себя корить, словно недоглядел за помощницей. Однако понять, почему эти мысли возникли у него в голове, не мог. С одной стороны, девушка, не нарушая закона, правильно оформила изъятие важной улики, которую она должна была доставить криминалисту Емельянову. С другой — информация о результатах экспертизы не поступала.

«Неужели она ведет свою игру? Да нет! Не может быть! Я не мог в ней ошибиться…» — твердил про себя полковник. Резко встав, Лев Иванович набрал Емельянова. Разговор получился коротким.

— Гришань! Быстро!

— Слушаю.

— Софа на днях приносила тебе что-нибудь на экспертизу?

— Нет.

— Провал. Понял тебя. До связи.

Гуров разозлился. Эмоции брали верх.

— Зачем ей понадобился этот чертов ящик? Вели дело вместе. Почему решила сама полезть?

Отыскав контакт Пожарской в телефонной книге, Лев Иванович нажал «вызов». Он с нескрываемым раздражением и нарастающей злостью слушал гудки — София на связь не выходила.

Гуров сел в машину. Он совершенно не понимал почему, как только ему удается сложить фрагменты мозаики воедино, так тут же находятся люди, факты или обстоятельства, которые, словно рукой, смахивают все, что ему удалось собрать. Злость наполняла душу и выводила полковника из равновесия. Отсутствие напарника, неприятные высказывания о супруге в Сети, непонятное поведение закрепленного за ним стажера, пережившего собственную утрату и желающего лично расследовать, помехи назойливого коллеги, мелкие дела, выданные начальником из собственной прихоти, — все скопом тяжким грузом лежало на его плечах.

По лобовому стеклу забарабанил проливной дождь. Лев Иванович закрыл лицо ладонями, потом помассировал немного голову, словно пытаясь облегчить состояние тревоги. Последней каплей стало письмо, пришедшее на почту Гурова в телефоне. Он зачитал вслух: «Лев иванович! это София Пожарская. вынуждена сообщить, что хотела бы Аставить Свою должность, ввиду непреодолимых обстоятельств. ИзвиниТЕ МЕНЯ, я не справилась».

Перечитав три раза, он громко рассмеялся. И стало ему смешно не от допущенных орфографических ошибок, не оттого, что Орлов будет недоволен, и даже не оттого, что все, как по закону подлости, свалено в кучу. Просто в этот момент всегда выверенная система равновесия дала сбой. И весь измеряемый десятилетиями опыт опера оказался недостаточным. Капля за каплей колодец эмоций наполнялся негативом, и наступил момент, когда предел был достигнут и содержимое сосуда полилось через край. Гурову упорно казалось, что он не замечал очевидного. Что тот потенциал, который он разглядел в новой сотруднице, с иным мышлением, со свежим подходом к работе, мог действительно вывести систему на другой уровень. Сейчас же все надежды превратились в пыль, а это значило одно — он ошибся. И это всецело его промах, в него поверили, а он не оправдал доверия. Как наставник — не смог толком разъяснить стажеру цель его деятельности. Как человек — не помог ему справиться с трудным периодом. Как полковник — не научил, не стал примером. Спустя столько лет работы в органах…

Не смог.

Глава 7

— Эй, мужик! — раздалось откуда-то слева.

Гуров поднял голову и всмотрелся через боковое стекло, а затем покачал головой, фокусируя взгляд.

— Отъезжать будешь или нет? Ты мне проезд заблокировал.

Говорящий не выглядел злым или раздраженным, скорее, удивленным. Наверняка он уже некоторое время ждал, когда незаглушенный автомобиль продолжит движение, но любому терпению приходит конец.

— Извини, дружище, услышал тебя, еду.

Настроение было паршивое. Куда ехать, для чего — опер не знал и даже не стал выстраивать маршрут. Полчаса бесцельного катания по району привели его на улицу, на которой располагалась больница.

На телефон пришло сообщение: «Хотя с утра и сильно торопилась на работу, но заметила твое настроение. Не волнуйся, ты со всем справишься. Плохие дни случаются, но чаще бывают хорошие». На душе вмиг стало чуточку теплее от поддержки супруги. Лев Иванович подумал, что хорошо, когда в жизни есть человек, который всегда рядом и, даже несмотря на сильно загруженный день, найдет минутку, чтобы проявить участие.

Распахнув дверь в больницу, Гуров попал в просторный холл. Справа в секционных креслах сидели сопровождающие и родственники, ожидающие свидания с близкими, удосужившимися подорвать здоровье и очутиться в медицинском учреждении. Слева размещалась регистратура с пятью окнами, из которых, как это обычно бывает, работало только одно, и как раз возле него змейкой выстроилась огромная очередь. Обойдя бедолаг, толпящихся здесь наверняка не один час, полковник осмотрелся.

— С пустыми руками невежливо идти, — промолвил он вслух.

На цокольном этаже ему на глаза попался импровизированный буфет для работников больницы и пациентов, которые не прочь купить себе перекус, если больничная пища уже не лезет в горло. Ассортимент на полках был скудным и, вероятно, соответствовал больничным правилам. «М-да, окажись я здесь, то прилично бы схуднул», — подумал Лев Иванович и указал пальцем на коробку конфет, апельсины и стеклянную бутылку с гранатовым соком. Расплатившись и выйдя из буфета, он вдруг осознал странность выбора презента. «Кто-нибудь вообще задумывался о том, что лучше всего принести в качестве передачи тому, кто лежит в больнице? С каких пор у нас апельсины стали стандартом гостинца? Может, прописано в правилах хорошего тона? Сколько бы фильмов ни смотрел, то яблоки, то апельсины в палату несут. Ладно… и так сойдет», — подвел он черту, поднимаясь по лестнице на второй этаж.

Машинально раскрывая корочки и даже не сопровождая свое появление объяснением, полковник, словно робот, действующий по команде, узнавал нужную информацию