Бетонное алиби - Николай Иванович Леонов

— Что говорит?

— Что ему приказали устранить Румянову, — пояснил молодой полицейский, неловко перетаптываясь с ноги на ногу.

— Вот как! Давай подробнее.

— Румянову велели убрать. Шилов решил ее удушить, но в тот день, когда он намеревался это сделать, увидел ее прощальное видео, а далее, чтобы точно убедиться в смерти женщины, пришел к ней домой.

— Но в материалах дела указано, что первой ее обнаружила мать.

— Оказалось, что у Шилова были ключи от квартиры и, соответственно, доступ. Об этом никто из опрошенных близких не знал и не упоминал.

— Выходит, Анна сделала всю работу за Дениса. Понял, спасибо, ребята, что подоспели в кратчайший срок, и за оперативную реакцию.

Поставив мысленную галочку напротив Румяновой, Гуров решил наконец узнать, кто же такая Алла Туркина и почему во всех этих историях ей уделяется особое внимание. Добавил интриги и Десятов, позвонивший полковнику, пока того вызволяли из квартиры Шилова. Дима сообщил, что проверил телефон погибшего Филатова и обнаружил в последних вызовах номер Аллы. Единственное, что может помешать, то что Туркина, как выяснила Софа, была в отъезде по волонтерским делам. Он подумал: «Хорошо бы было сразу скопом выполнить задачи… Но Стаса рядом нет, а Софа…» После этих мыслей Гуров набрал номер стажерки. Сначала в трубке долго шли гудки, затем вежливый женский голос робота сообщил, что абонент не может принять его звонок. Оставлять сообщение после сигнала полковник не стал, но все-таки его не покидало тревожное предчувствие. Он понял, что пора действовать — и очень быстро.

Подъехав к жилому комплексу, опер легко отыскал заветный двадцатый дом. Консьержка на входе долго не желала пускать сотрудника органов, уверяя, что те должны быть одеты по форме, иначе опер не опер, а превращать элитный дом в проходной двор она не намерена. Дамочка пенсионного возраста успокоилась только тогда, когда уже Лев Иванович стал апеллировать к статье УК о воспрепятствовании осуществления правосудия и производству предварительного следствия.

Дверь сто двадцать пятой квартиры оперуполномоченному открыл крепкий мужчина, на две головы выше Гурова и прилично шире в плечах, с широкой массивной челюстью и нависшими надбровными дугами, отчего-то напомнившими полковнику грибы-трутовики. На переносице у него сидели невероятно маленькие очки. Однако грозный вид владельца квартиры совершенно не соответствовал его характеру.

— Здравствуйте! — произнес он тихим голосом.

Гуров представился.

— Алла Туркина здесь проживает?

— Да, здесь, но Аллочка сейчас в отъезде, а зачем она вам понадобилась? — продолжал мямлить мужчина.

— А вы ей кем приходитесь?

— Я — супруг. Борис Туркин.

— Отлично, вы тоже подойдете. Позвольте пройти?

— Да-да, конечно. — Борис посеменил следом за гостем.

Если Гурова не подводила память, то Борис являлся не простым человеком, сведущим в делах бизнеса и акций, но его поведение не соответствовало человеку подобного рода деятельности.

— Вы, пожалуйста, располагайтесь, я сейчас быстренько закончу отчет и с вами побеседую. Вы не против, Лев Иванович?

— Нет, я не буду против. Вы выполняете свою работу, я тоже сейчас на службе. Могу присесть на диван?

— Да-да.

Это была двухуровневая квартира, и Борис, судя по всему, отправился как раз таки на второй этаж, где, по всей вероятности, располагался его рабочий кабинет. Полковник осматривал первый этаж и, судя по обстановке, находился в гостиной, совмещенной с кухней. Он вспомнил слова Грачевой, которая утверждала, что Туркин — ее любовник. Однако вся концепция тайной связи рушилась, как только перед глазами вновь возник завершивший свои дела мужчина в пушистых домашних тапочках, клетчатых пижамных штанах и растянутой футболке. На груди, словно медаль, красовалось пятно от кетчупа или соуса.

— Почему вас заинтересовала Аллочка? — поинтересовался Борис, подавая Гурову кружечку с чаем.

Лев Иванович сделал вид, что отпил глоток, чтобы не обидеть хозяина дома.

— У меня очень много вопросов к вашей супруге, но начать я бы хотел с трагедии, произошедшей с ее подругой — Галиной Грачевой. Насколько я помню, со слов самой Грачевой, вы тоже с ней были близко знакомы, верно?

Туркин напрягся. Маленькие зеленые глазки живо забегали, словно искали угол, где можно было бы спрятаться и переждать неприятности.

— Ну, как близко… Ну да, знакомы…

Гуров смекнул, что Туркин прощупывает, насколько детально описала Грачева их связь.

— Борис, признаюсь честно, мне не интересны ваши связи и кто с кем спит. На Галину, так скажем, было оказано давление с целью принуждения к суициду. Дело серьезное. Вариантов, кто мог бы на такое пойти, много. Но и вероятность, что мы найдем именно того, кто это сделал, также далека-а-а от нуля. Но вот что меня беспокоит…

Туркин напрягся.

— Галина поделилась интересной информацией… о вашей супруге.

— О чем вы?

— О том, что Алла очень сильно недолюбливала многих, кто ныне почил. Вы же осведомлены о смерти Александра Пожарского, Анны Румяновой, Алексея Филатова?..

Борис кивнул. Его лицо посерело.

— Аллочка на самом деле очень несчастная женщина. Да что уж там говорить — все мы не без греха. Но знайте: что бы она ни совершила, я за нее горой! Даже если она в чем-то виновата, я приложу все усилия, чтобы защитить ее!

Гуров вопросительно уставился на собеседника.

— Даже если ваша супруга заставила покончить жизнь самоубийством нескольких человек, а точнее, ваших близких друзей или знакомых?

Туркин опешил. Подобная мысль не приходила ему в голову, видимо, он даже не допускал, что его супруга может оказаться преступницей.

— На что вы намекаете?

— Ну что вы, Борис. Я не намекаю, я прямо говорю: Галина Грачева прямо указала на вашу супругу как на ту, кто, по ее мнению, мог стоять за угрозами и пожеланиями смерти и остальными нелицеприятными комментариями, оставленными в Сети под фотографиями и постами людей, которые сейчас либо в земле, либо еще в морге. При этом людей, как вы сами знаете, довольно популярных.

— Какие у вас есть доказательства, помимо слов женщины, которая хотела бы со мной… которая мне…

Туркин принялся путаться, не зная, какую роль отвести женщине, с которой он спал.

— Вашей любовницы.

— Да.

— В нашем отделе работают ребята с головой. Удалось вычислить, из какой точки на карте отправлялись гнусности.

Со второго этажа раздалась мелодия вызова. Потерянный от услышанного Туркин сперва даже не осознал, что ему звонят. Гуров демонстративно закашлялся, чтобы привлечь его внимание.

— Извините, пойду отвечу. Подождите, пожалуйста, когда я вернусь, мы продолжим.

Убедившись, что дверь на втором этаже захлопнулась, Гуров, осторожно ступая, поднялся по лестнице. Остановившись возле кабинета, он прислушался.

— Нет, отчет