Бетонное алиби - Николай Иванович Леонов

— Действительно странно.

— Надеюсь, то, что я рассказала, вам поможет.

— Спасибо, Эльвира, вы действительно очень сильно помогли мне.

Как только Гуров направился к машине, Эля его вновь окрикнула:

— Лев Иванович?!

— Что такое?

— Если все-таки его найдете, сообщите мне, пожалуйста. Надеюсь, к тому времени я соберусь с силами и приглашу его куда-нибудь.

Гуров улыбнулся, покачал головой и сел в автомобиль. Он ехал в управление, полученная им информация перемешалась в его голове, словно спутанный клубок ниток.

«Среди ребят, чьи изображения были повреждены, в живых остался только один человек — Борис Туркин. Не значит ли это, что покушались на него и посылка предназначалась тоже ему? Однако, ввиду каких-то причин тот, кто стоит за всем этим, отменил заявку, после чего посылка вернулась в компанию по доставке, а уже оттуда ее забрала Софа, которая решила закончить стажировку и до сих пор не выходит на связь. С другой стороны, Софа совсем не глупая девчонка и знает, что бывает за хищение улик, вряд ли она стала бы так поступать. В любом случае, даже при отказе от дальнейшего сотрудничества, она бы вернула вещдок обратно в отдел, но этого не произошло. Нет, что-то здесь не складывается», — подумал Гуров и, включив правый поворотник, свернул на обочину. Еще с минуту он пытался привести мысли в порядок, чтобы набросать план, как дальше поступать.

— Гришань, день добрый! По делу звоню.

— Здравствуйте, Лев Иванович! Слушаю.

— Софа объявлялась?

— Нет. На звонки не отвечает, на сообщения тоже. Во всех мессенджерах и социальных сетях последний раз отмечен вход в тот день, как она решила взять отгул.

— Прости за уточнение, я правильно понял, что вы были, скажем так, неравнодушны друг к другу? Понимаю, вопрос личный, но и ты пойми…

Гриша не стал дослушивать собеседника, который неловко мялся, пытаясь донести суть дела, понимая при этом, что дело имеет деликатный характер.

— Да, все так, даже сходили раз на свидание. Вроде все неплохо прошло, но теперь она не выходит на связь, и я уже думаю, не во мне ли дело…

— Понял. Ты ее до дома довозил?

— Да.

— Скататься сможешь?

— Смогу, но только через двадцать минут.

— Сойдет. Езжай, если ее дома нет — опроси соседей, когда видели в последний раз. Если что, в управляющую компанию заскочи, там попроси записи с камер, проследи, когда была последний раз дома.

— Что-то случилось? У вас есть подозрения? Лев Иванович, говорите прямо.

Стало слышно, как Гриша напрягся. В голосе проскользнули стальные ноты.

— Пока не знаю, но шевели булками, Гришка! А то здесь два варианта: либо принцесса наша что-то замышляет, либо крупно влипла.

Повесив трубку, Гуров помчался в отдел и первым делом вошел в базу, вбив в поисковую строчку «Сергей Ласточкин».

— Сергей Ласточкин. Номер школы сходится с тем, где учились погибшие. Братьев и сестер нет. Приводов не было. Умер?.. Так и есть, когда ему было двадцать лет, здесь указано, что в это время он проходил службу в горячей точке. Допустим… Допустим, тот, кто приходил к директрисе, условно друг или знакомый этого Сергея, но то, что после его посещения были обезображены фотографии, — факт. Не понимаю!

Полковник со всей силы ударил кулаком по столу. Нервы напряглись до предела. Казалось, что все в этом деле — иллюзия, в которой ему никак не удается разобраться. Ему хотелось снять мнимую пелену с глаз, чтобы увидеть истину.

Выключив компьютер, Гуров направился к Туркиной. Если в ближайшее время у него не появится достаточно улик, которые могли бы свидетельствовать о причастности Туркиной к делу о самоубийцах, кроме ее гневных комментариев и угрожающих выпадов, то тогда женщину придется освободить. Шестое чувство подсказывало Гурову, что так и стоит поступить, ведь сейчас угроза нависла над ее супругом, Борисом. Алла, будучи в отъезде, конечно, могла контролировать процесс доставки посылок и следить за действиями будущих жертв, к тому же у нее имеется весомый повод избавиться от неверного супруга и предательницы-подруги, а также от тех, кого она считала не самыми праведными, но удачливыми в судьбе. Но как раз таки из-за того, что слишком многое указывает на Туркину, стоит проверить версию с ней еще раз.

Допрос Туркиной выглядел до нелепости странно. Первые двадцать минут Алла молчала. В полной тишине она смотрела на человека напротив, и ее вид говорил о том, что мысленно она была совершенно не здесь. Следующие полчаса задержанная якобы молилась, не проронив при этом ни слова. Затем Туркина вновь замолчала, пока не раздался стук в дверь. Вошедший в кабинет лейтенант принес неприятное известие.

— Лев Иванович, Борис Туркин сейчас в реанимации. У него гортань, пищевод, желудок… В общем, тяжелый случай.

Гуров вскочил. Его серые пронзительные глаза налились яростью и гневом.

— Как? Какого черта?! Я же дал вам задание! Я же четко разъяснил, что за ним нужно вести наблюдение!

Служащий опустил глаза, стал перетаптываться на месте, пытаясь подобрать слова.

— Мы следили за ним. Когда он был дома — все было нормально, но…

— Что но?! Как вы могли его упустить?!

— Туркин поехал в супермаркет, мы за ним. Он стал ходить по магазину, выбирать товары. Ну, мы с Витьком подумали, что две минуты ничего не решат. Там рядом отдел с выпечкой находится. Пока я ходил за перекусом, Витька за ним следил. Похоже, он разминулся с объектом, когда я попросил напарника мне добавить несколько сотен, так как свои деньги оставил в служебной машине. Когда уже выбежали из супермаркета, «Лексус» Туркина отъезжал от парковки. Мы прыгнули в машину и за ним. Подъехали тогда, когда он уже был дома.

Полковник принялся шагать по кабинету, чтобы хоть как-то справиться с негативными эмоциями, клокочущими в груди.

— Я вас, ей-богу, пришибу! Пока вы плюшками пробавлялись, человек в реанимацию попал! — Он безнадежно махнул рукой, словно пытаясь сказать: «Бесполезно объяснять». — Ему кто-нибудь в магазине посылку передавал?

— Н-н-нет, — чувствуя надвигающуюся бурю, служивый стал заикаться. — Как я понял, ему доставили ее тогда, когда его не было дома.

Гуров рухнул на стул. Все замолчали на какое-то время, пока в тишине не раздался надрывный голос Аллы:

— Вы же понимаете, что я здесь ни при чем. Единственный мой грех — это ворожба на фотографии, из-за злости на подругу. Но я сама предстану пред судом, уже иным, когда наступит срок. И за слова, что писала этим людям, тоже,