Бетонное алиби - Николай Иванович Леонов

Молящий голос женщины прервал сотрудник:

— Алла, ваш супруг, судя по последней видеозаписи, сообщил, что все наследство оставляет вам. Это единственные его слова, адресованные кому-либо из близких. Потом только слова раскаяния.

— Собирайтесь, — вмешался Гуров, — едем в больницу. Видимо, Алла, у вас сегодня выпадет возможность навестить не только супруга, но и увидеть Галину. Думаю, вам найдется что ей сказать.

Туркина виновато опустила глаза. Прежде чем выйти из кабинета, полковник подытожил:

— Сам я скептик и в мистику не верю, но который раз уже наблюдаю, что слова могут наносить раны сильнее, чем пуля. Наши языки — еще то оружие, которое не все могут держать под контролем.

Глава 8

Борис Туркин был без сознания, и добиться от него какой-либо информации не представлялось возможным. Гуров наблюдал за Аллой. Одной рукой она нежно поглаживала кисть супруга, а во второй держала письмо, которое сотрудники уже успели обернуть в защитную пленку, прежде сняв с него потожировые следы. Раз за разом Туркина перечитывала содержание письма, «написанного» словами из вырезанных букв, складывающимися в предложения, и плакала.

— Алла, позвольте, я взгляну еще раз? — тихо попросил Гуров.

Туркина дрожащей рукой отдала письмо, не отрывая воспаленных глаз от мужа.

— «Каждый из вас несет на себе бремя прошлого. Ты не первый и ты не последний сейчас, и не первый и не последний был тогда. Но этому должен прийти конец. Вы, глупое стадо баранов, что только и умеете давить толпой, никогда не изменитесь. Ваши жестокие сердца позабыли свое прошлое — кем вы были, а значит, не искупив грехи, вы не должны иметь будущего. Я знаю о вас все. Каждый ваш шаг и все грязные дела, что вы ведете. Я знаю, кем вы являетесь на самом деле. Я знаю всю подноготную вашей жизни. Ты, Боря, достаточно обманул людей. Сколько семей остались в нищете, потому что ты сократил численность работников, уволив тех даже не по собственному желанию, еще и распределив долги и ущерб на бывших сотрудников? Сколько денег ты отнес, чтобы раз за разом снимать с себя вину и оставаться самому в плюсе? Сколько мошеннических компаний числится даже не на тебе, но доходы от обмана простых граждан идут в твой карман? Я не забыл тебя, как и не забыл остальных, но вспомнишь ли ты меня? — Гуров перевернул лист, продолжая читать вслух. — Личность человека формируется еще в детстве. Ты же не совсем глупец и знаешь, что все идет из детства. Оттуда сегодня прибыл и я. Передать тебе привет и напомнить, какой вкус у власти. Даже когда ты имеешь все, найдется тот, кто сможет накинуть на тебя поводок и приручить, заставить ползать на четвереньках, правда? Но я милосердней. Я не вывалю наружу всю твою грязь, но сделаю так лишь при одном условии… Убей себя и облегчи свои страдания в этом мире. Предстань перед честным судом, где мы все равны. Где бедный и богатый — оба стоят на коленях, на равных, и молят о прощении. Проси сегодня и ты. Проси прощения и у своей супруги. Ты сам знаешь, за что. И я знаю. И также знаю, что твоей жизни, если ты не пойдешь на мое условие, придет конец в любом случае. Те люди, кому ты был якобы верен, не простят, узнав, что ты обманывал и их, и других. Ты сумел обмануть всех, оставаясь для всех чистым. В этом вся ваша суть. Не забудь передать от меня привет Аллочке. С годами ее сердце, увы, стало черствым. Меня это опечалило. Не твоя ли и в этом вина? Не ты ли приложил руку к ее судьбе? Та девочка с чистыми глазами и косичками, что тоже подвергалась унижениям от вас, стала такой же гнилой. Ну как? Вспомнил? Да, она страдала от вас не так часто, но, даже выйдя за тебя замуж, не рассказала тебе. Теперь я подумываю, а не сделать ли ее следующей? Как думаешь, Борька, наберется ли на твою женушку столько же компромата, сколько имеется на вас? И все же сомневаюсь. Вся суть внутри, и это неискоренимо. В остальном — время покажет. Выбор за тобой».

Закончив читать, полковник обратился к Туркиной:

— Алла, вы должны понимать, о ком идет речь. Вы что-то скрываете — это факт.

Женщина решила молчать. Гуров поглядел на часы и понял, что Гриша должен был позвонить ему час назад, но не позвонил. Опер разрешил Алле провести время с мужем наедине, а сам спустился на цокольный этаж и вышел из больницы.

В столице царствовала прохладная ночь. Осень наступала, прогоняя теплое лето, заставляла дрожать от ветра и холода деревья и кусты, обрывала с них золотые листочки. Небо было затянуто тяжелыми облаками так, что невозможно было разглядеть звезды. Гуров на миг вспомнил небесный купол, усеянный мириадами маленьких лампочек, когда еще не так давно они с компанией отдыхали в пансионате. Он подумал, как быстро бежит время, и от легкого начала их путешествия и радостного времяпрепровождения до сегодняшнего дня промелькнула целая вереница событий, с которыми связана череда смертей. А самое печальное, что ничего нельзя повернуть вспять. Каждый рабочий день как прыжок в неизвестность, и ты не знаешь, у кого из тех, кто волей случая оказался рядом с тобой, сегодня не раскроется парашют, но ответственность за полет лежит на тебе. Именно тебе нужно следить за каждым, кто проходит этот небольшой путь в одно-единственное дело, что вас связывает на небольшом отрезке жизненного пути, следить за безопасностью и задействовать все силы, чтобы абсолютно все добрались до земли, а ты в итоге передал дело в архив с подписью «Дело закрыто». К сожалению, не все проходит гладко и не всегда удается предусмотреть все заранее, даже если спишь по нескольку часов в сутки, не видя близких, а прием пищи — если три раза в сутки, то значит, день прошел удачно.

Достав телефон, Гуров набрал номер и приложил трубку к уху. В ответ моментально раздалось:

— Только что вышел из управляющей компании, проверял камеры. Она домой не приходила.

Сердце защемило в предчувствии беды.

— Собирай ребят, максимально. Все силы бросьте. Ищите ее. Встретимся через час.

Шумно выдохнув воздух, полковник развернулся и, слегка поеживаясь от пробравшейся под пиджак прохлады, направился обратно в больницу. На четвертом этаже он увидел Туркину, выходящую из палаты