Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

от посторонних глаз, она решила, что все относительно. Вынужденное возвращение в Суффолк – еще не самая плохая участь, бывает намного хуже. К тому же Мерси знала: если даже это и случится, то теперь, благодаря времени, проведенному на Бёрлингтон-сквер, она стала сильнее.

– Я очень ценю твою дружбу, – сказала она Джемайме. – У меня никогда не было ровесницы, с которой можно поболтать.

Они возвращались домой. Фрэнсис крепко спала, а Эллен, которая в последний час раскапризничалась, теперь мирно посасывала яблоко в карамели, позволяя женщинам поговорить. За время прогулки подруги обсудили многое, от политики до деревенского быта, и у них обнаружилось немало общего, если не в жизненном опыте, то в суждениях.

– Да неужели? – удивилась молодая мать. – А как же школьные подруги и девочки, живущие по соседству?

Мерси покачала головой:

– После переезда в Лондон я стала общаться с коллегами из универмага, но на ферме была постоянно занята с утра до вечера, а поездки в город не поощрялись. Моей единственной подругой была жена школьного учителя, миссис Доннингтон, но она намного старше меня. Не из тех, с кем обсуждают… деликатные вещи.

– Секс? – спросила Джемайма так буднично, что Мерси чуть не подавилась собственным языком.

Она собиралась подвести разговор к этой теме окольными путями, но прямота подруги избавила ее от ненужных предисловий.

– Не такое уж это и удовольствие, правда? – осведомилась молодая мать, с вызовом вскинув подбородок и не смотря ей в глаза.

Мерси ответила не сразу. Что она могла сказать? Что, будучи замужем, так ни разу и не познала супружеской близости? Ни с законным супругом, ни с кем-либо другим.

– Я думаю об этом больше, чем следовало бы, – наконец призналась она. – Вижу на улице красивых мужчин и невольно представляю, как они выглядят без одежды, что будет, если они прикоснутся ко мне. Иногда… иногда эти мысли так сильно возбуждают, что мне кажется, будто я ненормальная.

– Думаю, это вполне естественно, ведь твой муж давно умер.

– А ты думаешь о каких-нибудь других мужчинах, кроме Николаса? – осмелилась спросить Мерси, не глядя на собеседницу. – Или я одна такая, с отклонениями?

Настала очередь Джемаймы надолго замолчать, обдумывая ответ.

– Пожалуй, у каждой из нас свои отклонения, – изрекла она наконец.

Обе притихли, погрузившись каждая в свои мысли. Затем Мерси решила сменить тему и поинтересовалась:

– А что ты думаешь о помолвке Клары?

– Полагаю, что она совершает ошибку. И пусть потом не говорит, что ее не предупреждали. Но, в конце концов, удивляться тут нечему: Клара эгоистичная, избалованная девица, которая и пяти минут не выдержала бы в реальном мире. А деньги защищают от многих проблем. Ясное дело, она приняла предложение, ведь жених так богат. Ее мир совсем не похож на наш.

– А мне Клара нравится, – тихо сказала Мерси, опасаясь, что ее надежды на дружбу втроем не оправдаются. – Думаю, она лишь делает вид, что все в порядке, но в душе очень несчастна. Каждому нужны друзья, как бы мы ни притворялись, что держим все под контролем. – Она сделала паузу, чтобы собеседница осмыслила ее слова. Джемайма отличалась ершистым характером, но Мерси хотела, чтобы та знала: она рядом и готова всегда прийти на помощь. – И к тому же, – добавила она, – Клара просто ослепительная красавица.

– Да, – нехотя признала Джемайма. – Этого у нее не отнимешь.

Они подошли к дому. Молодая мать остановила коляску перед калиткой и повернулась к Мерси:

– Мир постепенно меняется. Как бы меня ни раздражали женщины вроде Клары, с их самомнением и привилегиями, именно они дают нам шанс добиться равенства, которое мы давно заслужили. То, что они курят и красят губы яркой помадой, я уж не говорю про слишком свободные нравы, несомненно, не приветствуется, но теперь общество хотя бы терпимо ко всему этому. Раньше, до войны, подобное сочли бы непристойным. – Она помолчала и продолжила: – Мужские измены давно считаются вполне допустимыми, однако на женщин это не распространяется. Ну и почему, интересно? – вопросила Джемайма и неожиданно заключила: – Знаешь, я бы на твоем месте решилась.

– Решилась на что? – не поняла Мерси.

– Завести роман с Гилбертом Адамсом. Почему бы тебе не развлечься? Агнес без конца твердит о том, что между вами существует взаимное притяжение. Деликатностью наша хозяйка никогда не отличалась. Я знаю, что фотографа считают странным, да и сама тоже слышала о нем всякое, но он хороший человек. Ты не представляешь, сколько раз Гилберт приносил нашим девочкам подарки. Еще он оплачивает лечение одной пожилой даме из соседнего дома, а весной за свой счет приобрел для Агнес новую плиту, когда старая вышла из строя. Правда, умолял мисс Хамфрис никому об не рассказывать, особенно учитывая, что выложил кругленькую сумму, но ты же знаешь Агнес. – Джемайма закатила глаза. – Да и, по-моему, в человеке, который не может заставить себя употреблять в пищу плоть животных, есть что-то по-настоящему доброе. Наверняка ты тоже так считаешь, да?

Мерси молча кивнула. И подруга продолжила:

– В общем, я к чему веду: Агнес уверена, что между вами что-то происходит. А если даже и нет, то она очень надеется, что вскоре произойдет. Всем очевидно, что парень тебе нравится.

Мерси густо покраснела и достала из сумки ключ, сетуя в душе, что совершенно не умеет скрывать свои чувства. Интересный совет дала ей Джемайма, надо будет над этим подумать.

***

Следующий вечер Мерси провела с мистером Горски. Небо весь день было серым и хмурым, а когда она возвращалась с работы, наконец разразился ливень: в результате ее шерстяное пальто промокло насквозь, вода добралась аж до хлопковой блузки, да вдобавок еще и хорошие чулки были безнадежно испорчены. Она приготовила себе и пожилому джентльмену какао, сознавая, что лето уходит и ночи скоро станут длиннее. Сентябрьский дождь хлестал по оконным стеклам. В каком-то недобром, даже зловещем свете, наполнявшем комнату, мысли молодой женщины тревожно метались, а в животе ощущалась тяжесть, словно бы сама стихия предупреждала, что впереди темные дни.

– Алина зовет меня, – сказал старик после того, как в их незатейливой беседе возникла пауза. – В последнее время я постоянно о ней думаю. Завтра мой день рождения, и с каждым годом немощное тело доставляет мне все больше неудобств. – Он тяжело вздохнул. – И я спрашиваю себя: хочу ли я встретить еще один год? А смысл? Я ведь больше никому не нужен и уже совсем ни на что не гожусь.

– Глупости какие! – Мерси попыталась отвлечь пожилого соседа от мрачных мыслей. – У меня тоже бывали тяжелые времена, но все проходит. Да, мы теряем дорогих нам людей, и порой кажется, что нет сил идти дальше, но