Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

потом мы заводим друзей, влюбляемся, переживаем новые впечатления. Как это вы никому не нужны? Что за ерунда! Знакомство с вашей чудесной музыкой стало для меня настоящей радостью. Вы ведь знаете, как Агнес привязана к вам, да и милый мистер Томпсон навещает вас по воскресеньям или заходит в будни после работы в банке. Пожалуйста, не говорите, что вы больше ни на что не годитесь, мистер Горски, и не думайте так. Это неправда!

– Дитя мое, называйте меня просто Александром. Хорошо?

– Только если вы обещаете прекратить нелепые речи и подумать о хорошем, – ответила она, поставила кружку и взяла его иссохшие руки в свои. – Поверьте, вы действительно очень важны для всех нас. И это не просто слова.

Крошечная прозрачная слеза скатилась по морщинистой щеке.

– С тех пор как я поселилась здесь, у меня появилась надежда, – продолжила Мерси, сжимая пальцы старика. – Пусть мы и были в числе победителей, но потери, вызванные войной, до сих пор нам аукаются, пагубно сказываясь на человеческих судьбах, в том числе и на моей. Но даже в самых отчаянных обстоятельствах всегда можно найти повод для радости. Взять, например, сына мельника из моей родной деревни в Суффолке. Крепкий парень двадцати трех лет, ослепший от газа в окопах и обреченный на вечную тьму. Вместо того чтобы сломаться и озлобиться, он выбрал иной путь. Не стал зарывать в землю свой талант – у него просто удивительный баритон – и сделал успешную карьеру певца. Теперь ездит по стране с концертами и считает, что слепота не закрыла для него мир, а, наоборот, открыла.

Для Мерси важнее всего было то, что сын мельника, который имел полное право обозлиться на весь свет, не позволил себе превратиться в жертву и никого не винил. Думая о тех, кто остался на ферме, она все больше убеждалась, что злым людям слишком легко оправдывать свою жестокость бедами, выпавшими на их долю.

– Возможно, ваш сын не умер, а жив и здоров, и ваши пути еще пересекутся. Может, конечно, и нет. Но только представьте, что он долгое время искал вас, а потом узнал, что чуть-чуть опоздал. Как же ему будет горько! Всегда нужно надеяться на лучшее.

Мерси поднесла пальцы Александра к губам и мягко их поцеловала. Сосед улыбнулся:

– Вы очень мудры для столь юной дамы.

– Нет, я всего лишь оптимистка: уверена, что впереди еще будут светлые дни.

Они обменялись взглядами, полными понимания. Пожилой музыкант крепко сжал искривленными пальцами руку молодой женщины:

– Спасибо, милая. Вы даже представить не можете, как много значат для меня ваши слова.

***

Когда через несколько дней Мерси вернулась домой после работы, она застала Клару, сидящую у тети на кухне. Агнес вовсю хлопотала у плиты, а ее элегантная племянница сидела без дела, сверкая ожерельем из прозрачных камней и стразами на рукавах платья.

«А вот глаза у нее потухшие, – заметила Мерси. – В них нет ни малейшего блеска».

– О, Мерси! – воскликнула подруга, захлопав в ладоши от восторга. – Какое счастье снова тебя видеть! А мы уже назначили дату бракосочетания, и совсем скоро я стану миссис Джек Ригби. Звучит солидно, согласись! Только посмотри на мое кольцо!

И Клара вытянула вперед ухоженные пальцы, демонстрируя главный источник блеска – огромный квадратный бриллиант в золотой оправе, а затем повернула руку так, чтобы свет заиграл на множестве граней.

– Красивое, – сказала Мерси, но более ничего не добавила.

– Мы заходили показать его Джемайме, – подхватила Агнес. – Я захватила остатки именинного пирога мистера Горски, чтобы угостить девочек, но Матильду интересовал только бриллиант. Если она раньше считала Клару кинозвездой, то теперь наверняка решила, что перед ней особа королевских кровей, самая настоящая принцесса. У меня в шкафу в гостевой спальне завалялось кольцо с рубиновыми стразами. Пожалуй, отдам его Тилли, если найду. Оно, конечно, будет велико для ее крошечных пальчиков, но хочу порадовать милую малышку, которая так любит красивые безделушки.

– А вот Джемайма, похоже, не слишком-то обрадовалась за меня. Кстати, на прошлой неделе вы обе, узнав о помолвке, тоже отреагировали довольно вяло. Понимаю, потеря ребенка затмила все остальное, – недовольно протянула Клара и с вызовом спросила: – Но неужели вы так и не пожелаете мне счастья?

Новая, осмелевшая Мерси скрестила руки на груди и тяжело вздохнула:

– Пожелаю, если поверю, что ты действительно этого хочешь.

– Что ты имеешь в виду? Все просто чудесно, и мне ужасно повезло! Папа в полном восторге, мама с головой ушла в приготовления к свадьбе и твердит, что буквально сбивается с ног, но втайне наслаждается каждой минутой.

– Ты же не любишь своего жениха.

Клара начала теребить нитку на своей плиссированной юбке:

– Ну и что? Мама в свое время тоже вышла замуж не по любви. От людей с деньгами этого и не ждут. – Девушка снова вытянула руку и уставилась на кольцо, но взгляд ее был рассеянным. – В брак вступают по множеству причин, куда более разумных, чем чувства, и это еще не делает выбор неправильным. Понимаю, ты сама, конечно, была безумно влюблена, когда шла под венец, вокруг все цвело, а в животе порхали бабочки, но ведь не у всех так бывает.

И тут кроткая и тихая Мерси сочла своим долгом возразить Кларе, высказывавшей столь опрометчивые суждения. Она представила, как поражены будут тетя и племянница. Ну и пусть! Разве только эта ослепительная девушка вправе шокировать окружающих?

– Возможно, когда-то я и считала, что влюблена в Роланда, но уверяю тебя: к моменту свадьбы уже абсолютно точно не любила его. Меня обманом вынудили стать его женой.

Агнес, разливавшая по тарелкам овощной суп для Гилберта и мистера Горски, так и застыла, держа половник на весу, а глаза Клары удивленно распахнулись. Настало время и Мерси поделиться толикой своей правды. Обман тяготил ее, пусть даже формально она ни разу не солгала напрямую.

– Мой отец владел небольшой фермой, не более пятидесяти акров пашни. Я была его единственной дочерью, а Роланд – единственным сыном фермера, который жил по соседству. Нас поженили… чтобы сохранить и объединить землю.

– То есть из корыстных соображений. Все то же самое, – заметила Клара, внимательно посмотрев на собеседницу.

– Меня заставили вступить в брак в угоду окружающим. Внушили, что это мой долг. Одна только мысль об отказе вызывала у меня чувство вины. В характере Роланда всегда проглядывали хитрость и эгоизм. Мои подозрения подтвердились, когда я поняла, что он просто-напросто манипулировал мной.

– О, милая, а теперь ты терзаешься чувством вины, потому что твой муж погиб благородной смертью и все считают его героем? – предположила Клара,