Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

– Спиритизм основан на вере в то, что духи умерших продолжают существовать в ином мире. И способны общаться с живыми через одаренных посредников – медиумов, которые устанавливают с ними связь во время сеансов.

Молодой человек выдвинул стул с круглой спинкой, взбил подушку и жестом пригласил гостью сесть. Мерси вернула бубен на стол, опустилась на сиденье, положила руки на колени и застыла в напряженной позе.

– Спиритизм приобрел популярность после Гражданской войны в Америке. Родственники погибших отчаянно стремились связаться с теми, кто не вернулся с поля боя. Уверен, вы понимаете, что Великая война вызвала похожий всплеск горя…

Несмотря на серьезность, читавшуюся в его бледном лице, Мерси почувствовала, как у нее медленно сжался желудок. Ей не нравилось направление, которое приобрел их разговор, и она надеялась, что Гилберт не предложит ей пообщаться с мужем.

– Медиумы связываются с мертвыми по-разному. Часто они впадают в некое подобие транса, и душа усопшего говорит через них с живыми. Обычно это сопровождается поразительными явлениями, которые невозможно объяснить иначе, – доказательствами того, что духи действительно рядом и хотят выйти на контакт. Движение планшетки по доске Уиджи; грохот бубна; левитация; светящаяся рука с карандашом, которая парит в воздухе; строки, появляющиеся на бумаге… Вы, конечно, читали о спиритических сеансах в газетах и журналах?

Мерси пожала плечами. Да, она кое-что почерпнула из газет, но всегда находила эти подробности отвратительными. А потому заметила:

– Я не понимаю, зачем вообще искать встречи с умершими. Пусть себе покоятся с миром.

– На сеансы приходят отчаявшиеся люди. Они жаждут утешения, потому что в их жизни практически не осталось опоры. Весть о том, что ребенок обрел покой и счастье в ином мире, приносит скорбящей матери неизмеримую радость.

Мерси напряглась. Она больше не могла держать свое мнение при себе.

– Но это же вздор, все до единого слова. Затейливое представление, основанное на ловкости рук, чтобы выманивать деньги у несчастных уязвимых людей. Конан Дойл по-прежнему убежден, что его умерший сын несколько раз говорил с ним, а я, между прочим, читала, что Гудини написал книгу, где разоблачает всю эту чушь. Если бы потусторонний мир и впрямь существовал, то после трагической смерти знаменитого иллюзиониста в прошлом году его дух наверняка бы вернулся, чтобы извиниться. – Мерси говорила с легкой насмешкой, но возмущалась совершенно искренне.

– Абсолютно с вами согласен, – с обреченным видом кивнул Гилберт. – Я твердо убежден, что когда человек умирает, то он просто перестает существовать. Я даже в Бога не верю. Спиритизм и вся мистика, которая его окружает, – полнейшая чепуха.

59

Раскрыв от изумления рот, Мерси уставилась на Гилберта.

– Но как же?.. Я думала, что вы…

Он вздохнул:

– Да, я зарабатываю этим на жизнь, но сам в подобные вещи не верю. Вы совершенно правы: это сплошной обман. То, что выдается за озарение свыше, на самом деле – вполне логичные догадки, основанные на фактах. Спиритическому сеансу предшествует заблаговременный сбор сведений и осторожное подталкивание клиента к тому, чтобы он сам выдал то, что отчаянно хочет услышать. Или же увидеть. Я как-то сделал фотографию, на которой якобы запечатлен дух моего брата, и теперь наша мама хранит ее как самое дорогое сокровище. Впоследствии я долго оттачивал технику, используя различные приемы, хотя, по сути, все сводится к трюкам с дымом и зеркалами в стиле Иоганна Шрепфера или же к двойной экспозиции.

Мерси не могла вымолвить ни слова. К чему подобная откровенность? Гилберт фактически признавался в мошенничестве, в том, что брал деньги у скорбящих и уязвимых людей. И говорил об этом без видимого раскаяния или чувства вины. А он между тем продолжал:

– Иногда я арендую для сеанса помещение, иногда клиенты приглашают меня к себе домой. Я вызываю духа, который отвечает стуком или двигает предметы. Затем усопший непременно передает живым слова утешения, исцеляющие их боль, а я делаю фотографию, запечатлевающую его присутствие. Мне помогает один парень по имени Чарли. Он сильно нуждается, а моральными принципами не обременен. Чарли часто достает мне старые изображения умершего. Когда это невозможно, я нанимаю модель, похожую на покойного. Это и есть первый кадр: человек в форме, кукла, запеленатая, как младенец, или, скажем, невеста под фатой. Людей несложно убедить, особенно если снимок размытый.

Лицо соседа было до странности отрешенным, словно бы он объяснял самые заурядные вещи, вроде того, как правильно заваривать чай.

– Чарли иногда помогает мне с фотоаппаратом, когда все уже настроено. Техника давно отработана. А у бедных скорбящих родственников на память о любимом человеке остается снимок в качестве доказательства, что усопший существует в каком-то потустороннем мире или ином измерении, довольный, обретший покой, и продолжает наблюдать за теми, кого любил при жизни.

Мерси покачала головой и поинтересовалась:

– А стук? Появление призраков? Как это делается?

– Как вы думаете, почему сеанс проводится в темноте? Почему клиентов усаживают за стол и просят держать друг друга за руки, чтобы никто не мог встать и проверить, что происходит вокруг? – Гилберт сделал паузу и сам ответил на свои вопросы: – Потому что к моим ногам привязаны колокольчики. Механические приспособления двигают предметы по комнате. Я дергаю за нитки, чтобы бубны гремели, а кое-что подвешиваю на удочке.

– Как вы можете участвовать в таком грязном деле и спокойно спать по ночам? – Мерси была потрясена: человек, с которым у нее завязывалась дружба, к которому она испытывала влечение, оказался таким циничным и расчетливым. – Вы наживаетесь на чужом горе.

Он выдвинул из-под стола второй стул и тяжело опустился на него, несколько раз проведя рукой по волосам.

– Это не совсем так. Потому что, какой бы безнравственной ни казалось вам эта затея, я не раз убеждался в том, какую пользу она может принести. Мы ведь перевязываем раны на теле, так почему бы не приложить бальзам к ране душевной? Смерть часто бывает жестокой, несправедливой, страшной. Многие из нас видели, как люди, хорошие люди, умирали жуткой смертью. Билли не дожил даже до своего пятого дня рождения.

Гилберт замолчал, медленно вдохнул и выдохнул, как будто стараясь отогнать нахлынувшие чувства. Мерси была потрясена, и ее рука невольно легла на грудь. Она вспомнила рассказ про отравление малыша щелоком. И впрямь ужасный, мучительный конец. Но все же сердце подсказывало: то, чем занимается Гилберт, неправильно. Ее захлестнула волна тошноты, однако молодой человек еще не завершил свой