Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

– Миссис Мейвезер. Пожалуйста, присаживайтесь… э-э-э, на ступеньку.

Гилберт дождался, пока она устроится, и только потом сел рядом.

– Что привело вас в эту часть города? – осведомилась Мерси, испытывая любопытство к этому нервному парню и гадая, что он фотографирует здесь днем, под открытым небом.

Вряд ли поблизости витали души недавно усопших. Реклама сомнительных спиритических услуг, которые Гилберт оказывал, по-прежнему настораживала ее.

– Я наблюдаю за миром вокруг глазом фотографа. Ищу интересные вещи, достойные того, чтобы их запечатлеть.

– Такие, как, например, Национальная галерея? – предположила она, считая, что поблизости нет ничего иного, заслуживающего внимания.

– Это все, что вы видите? – спросил Гилберт. – Боюсь, вы отсекаете то, что, по вашему мнению, не имеет значения. А перед нами, между тем, замечательный живой срез современного Лондона.

Мерси огляделась, стараясь охватить взором всю картину целиком, а не только внушительное здание впереди.

– Закройте глаза, – вдруг попросил Гилберт.

– Что, простите?

– Закройте глаза, – мягко повторил он, и Мерси подчинилась.

– Что вы помните из того, что видели? Опишите как можно точнее.

– Э-э-э… белоснежное великолепие Национальной галереи, ее красивый купол и ряд рифленых колонн под портиком. Два фонтана и дорога, по которой едут омнибусы и изредка автомобили…

– Что еще запомнили?

Она пожала плечами:

– Людей, снующих туда-сюда.

– Назовите подробности, – настаивал Гилберт, – мелкие детали.

– Ну, не знаю… может, голуби? – В голосе женщины прозвучало явное раздражение. «Что он хочет услышать?»

– А теперь откройте глаза и присмотритесь. Поглядите, как солнце играет на радужном оперении голубиных шеек. Видите вон того оборванца в пальто, которое ему явно великовато? На одежде не хватает двух пуговиц, а тростью ему служит терновый сук. Как же он печален. Интересно, ел ли бедняга толком хоть раз за последнюю неделю? А вон там маленький мальчик сосет леденец. На лице выражение радости, даже восторга. У него выпали передние зубы, и улыбка от этого кажется еще милее. А вот влюбленная парочка – эти двое ведь наверняка влюблены друг в друга – сидит на краю фонтана. Страстный взгляд молодого человека буквально пронзает подругу, а она чем-то явно встревожена. Обратите внимание, как беспокойно девушка двигает руками. Возможно, родители не одобрили ее выбор? Но их глаза хранят общую тайну. Фотоаппарат может без труда уловить все это. Ухватить мгновение и сохранить его, словно залив яркий салат желе.

– Но не передав при этом цвета, в черно-белых тонах, – заметила Мерси.

– Верно. Поэтому художник по-прежнему остается незаменимым. Но фотография, даже лишенная цвета, запечатлевает момент целиком. Абсолютно все детали. То, что наш мозг не успевает уловить, – mise en scène[23], если угодно. Даже художник видит не все или же сознательно исключает из картины неприятное и лишнее. А фотоаппарат фиксирует грязную, забрызганную навозом мостовую перед прекрасным зданием или беспорядок на каминной полке на семейном снимке. Фотограф, в отличие от живописца, всегда запечатлевает правду жизни.

– Поэтому и говорят, что камера не врет, – многозначительно проговорила Мерси. Интересно, признается ли он, чем промышляет?

Гилберт ничего не ответил, даже не взглянул на нее, лишь молча уставился вдаль. Но Мерси проявила настойчивость:

– Агнес сказала, что вы зарабатываете фотографией. Делаете портреты?

– В основном, – уклончиво ответил Гилберт и все же заставил себя посмотреть в лицо собеседнице. – Я… я бы очень хотел сделать ваш портрет, если позволите. – Он сглотнул; его взгляд стал вдруг очень пристальным, а голос – серьезным. – Вы очень красивая.

Для такого скромного парня это было чрезвычайно смелое заявление. Мерси опешила. Ну и как это понимать? Ее сердце дрогнуло от мысли, что сосед видит в ней женщину. А душа всколыхнулась, словно бы в стаю голубей с переливчатыми шеями запустили кошку. Одно дело – тайком испытывать влечение, когда фантазии ни к чему не ведут, и совсем другое – внезапно узнать, что твое чувство может быть взаимным. Но нет, решила она, это неправильно по множеству причин. В первую очередь из-за сомнительных занятий Гилберта, в которых он, кстати, так и не признался.

– Мне нужно вернуться на Бёрлингтон-сквер, чтобы помочь Агнес.

Она поднялась, не желая отвечать на его признание и мечтая поскорее убежать туда, где чувствовала себя в безопасности.

– Я… Простите. Я не хотел вас смутить.

– Все в порядке. Просто я обещала Агнес помочь ей делать соус чатни. Она, наверное, уже ломает голову, куда это я подевалась.

– Тогда я провожу вас.

Отказаться Мерси не могла, ведь это был и его дом тоже.

Они вместе шли по оживленным улицам, но при этом почти не разговаривали. С каждым шагом Мерси остро ощущала присутствие Гилберта совсем рядом, на расстоянии всего лишь двух футов, и разрывалась между порывом взять его под руку и желанием, чтобы он оказался где-нибудь в другом месте. Иногда она бросала на парня быстрый взгляд и чувствовала, как он поворачивает к ней лицо, полагая, что спутница ничего не заметит. Однако словами они обменивались редко. Казалось, Гилберт Адамс был человеком, который либо говорит без умолку, либо не может подобрать ни единого слова.

А если он собрался и дальше выдавать столь пугающие и неожиданные признания, то, пожалуй, пусть уж лучше молчит.

57. Засушенный цветок

В февральском воздухе уже ощущалось приближение весны. Сады на Бёрлингтон-сквер обещали в скором времени покрыться яркой зеленью, но в жизни Агнес этой мрачной зимой красок почти не было. Джеймс уехал за границу еще до Рождества. Страх навсегда потерять любимого рассеялся, когда он сообщил, что его отправляют в Индию руководить проектом всего на пару месяцев и он вернется в следующем году. Дни тянулись бесконечно долго, но девушка терпеливо ждала, зная, что возвращение Джеймса близко, и была вознаграждена: он навестил ее на следующий день после прибытия корабля. Кухарка нехотя согласилась присмотреть за спящим отцом, и Агнес предложила Джеймсу прогуляться к реке, зная, что ему любопытно будет взглянуть на строительство моста в Баттерси.

Выходя из дома, он взял девушку под руку, вновь обозначая свое право на нее, но отношения между ними были сложными. Агнес понимала, что поступила чересчур смело, слишком рано признавшись в любви, и теперь не знала, кем они приходятся друг другу. Она надеялась развеять сомнения и даже приняла решение спросить об этом прямо, однако Джеймс внезапно отбыл за океан, чтобы руководить строительством филиала компании в каком-то далеком индийском городе, о котором она прежде даже не слышала, хотя потом и выяснила все подробности. Будучи реалисткой, Агнес подозревала, что в ней видят лишь спутницу, способную скрасить время до новой командировки. Как