Бёрлингтон-сквер, 23 - Дженни Кир

– Пойдемте скорее, у меня есть четыре игрушечных вагона и блестящий красный паровоз.

Матильда дернула ее за платье, и Мерси поняла: дружить с этими двумя женщинами будет непросто по множеству разных причин. Но, странное дело, в глубине души она была уверена, что оно того стоит.

53

Час, проведенный с Джемаймой и Кларой, полностью оправдал ожидания Мерси. Бо́льшую часть времени она сидела на полу с детьми, с удовольствием слушая, как Джемайма с пылом рассуждает о равенстве для всех, независимо от сословия и пола. У этой женщины имелись свои убеждения, и она готова была отстаивать их во всеуслышание. Клара нарочно поддразнивала молодую мать, и они спорили так яростно, что между ними аж искры летали, но Мерси, наблюдая со стороны, понимала, что обе получают удовольствие от оживленной дискуссии. Когда настало время уходить – точнее, когда мистер Смит, работавший вагоновожатым, вернувшись после долгого трудового дня, с неудовольствием обнаружил дома чужих людей, – Клара настояла на новой встрече, предложив собраться, когда она опять навестит тетю. Все согласились. Мерси заметила, что у Клары просто дар очаровывать окружающих и добиваться желаемого; к тому моменту, когда гостьи разошлись, даже настроение мистера Смита заметно улучшилось.

На следующей неделе Мерси, располагавшая весьма скромными средствами, все же позволила себе однажды вечером сходить в кино с двумя девушками из отдела галантереи. И не была разочарована: в фильме снимался Айвор Новелло, и его мрачная красота и глубокомысленные взгляды стоили каждого пенни, который она заплатила за билет. А еще Мерси уговорила Агнес составить ей компанию за полуденным чаем в «Лайонс Корнер-Хаус», и, перекусывая миниатюрными бутербродами и булочками, они любовались интерьером заведения и официантками в красивой форме. Но все эти маленькие радости требовали денег, поэтому Мерси получала также и бесплатные впечатления: бродила по городу, изучая достопримечательности, и посещала музеи. Первым в списке значился Британский музей, который совершенно ее очаровал, хотя в Египетском зале Мерси стало не по себе – и не только потому, что рядом с огромными статуями она чувствовала себя крошечной.

После призыва Агнес жить полной жизнью у Мерси появилось почти непреодолимое желание творить хотя бы по мелочам, в меру своих скромных сил, добрые дела – словно бы впрок, наперекор всем обидам, к которым ей предстояло вернуться. Нет, свекровь не била ее – до такого варварства дело не дошло, но обращалась с ней как с бесплатной прислугой и работницей на ферме в одном лице. Злобная старуха заставляла невестку расплачиваться за преступление, которого она не совершала. С того самого дня, как Мерси вышла за Роланда, у нее отняли все: она полностью лишилась самостоятельности, даже на своей ферме уже не распоряжалась, да и вообще не чувствовала себя личностью. Проведя девять лет на побегушках у миссис Мейвезер-старшей, Мерси утешалась тем, что здесь, на Бёрлингтон-сквер, к ней будут относиться по-доброму и, возможно, потом, когда она уедет, даже вспомнят пару раз с теплом.

По утрам, перед работой, у нее почти не оставалось времени на то, чтобы пообщаться с мистером Горски, однако, поняв из разговоров с хозяйкой, как несчастен старик, Мерси старалась подольше задерживаться у него по вечерам, когда ей все равно было нечем заняться. Молодая соседка сумела поднять настроение пожилому джентльмену, вдохновив его снова послушать музыку. Агнес призналась, что тот после смерти мистера Блэндфорда больше не ставил пластинок. Однако сейчас он по настоянию Мерси выбрал свою любимую запись Шопена и показал женщине, как обращаться с граммофоном.

Заметив, как пальцы мистера Горски подрагивают в такт музыке, она подумала: «Наверное, ему хочется самому перебирать клавиши цвета слоновой кости, извлекая звуки». Когда мелодия набрала силу, он поднял руки и мягко повел ими из стороны в сторону. Только тогда Мерси увидела в дальнем углу заброшенное, закрытое крышкой и припорошенное пылью пианино и с трудом сдержала слезы: так жалко ей стало бедного старика.

– Вы должны понимать, – объяснил он, когда соната закончилась, – что создать качественную аудиозапись игры на фортепиано очень непросто – это сложнее, чем записать любой другой инструмент в оркестре. Но слушать пластинки все же лучше, чем совсем обходиться без музыки.

– Расскажите мне о себе, – попросила Мерси, снимая иглу с пластинки и останавливая вертушку. – Я целых двадцать семь лет, никуда не выезжая, провела на ферме. Так интересно было бы послушать о яркой, насыщенной жизни, полной событий.

– Увы, все это уже в прошлом, – вздохнул мистер Горски. – Жизнь подходит к финалу, и некому будет оплакать меня. После меня останется только моя музыка.

– Какое восхитительное наследие. А вот после меня не останется совсем ничего, даже детей, – вздохнула она в ответ. – Вы всегда знали, что ваше предназначение – это фортепиано?

Найдя в лице Мерси благодарную слушательницу, старик поведал ей о своем детстве, о том, как он учился музыке, а потом сделал карьеру пианиста, прославился и много ездил по миру.

– Я с юности жил всюду, кроме родины. Но с годами, когда здоровье стало меня подводить, я путешествовал меньше, зарабатывал граммофонными записями, преподаванием, даже сочинил рождественскую песню, которая до сих пор приносит на удивление большой доход.

Он начал напевать, и Мерси сразу узнала мелодию.

– Это вы написали? – изумилась она. – Какой вы талантливый!

– Мистер Томпсон сказал то же самое. В последнее время я прямо польщен всеобщим вниманием.

– Мистер Томпсон? – Эта фамилия ей ни о чем не говорила.

– Джентльмен, который претендовал на комнаты, где теперь живете вы. Услышав обо мне от мисс Хамфрис, он очень захотел познакомиться. Вчера мы чудесно провели время, беседуя о музыке и птицах. Мистер Томпсон предложил сводить меня в парк, пока погода не испортилась.

– Как мило с его стороны, – сказала Мерси, вспомнив визит излишне настойчивого мужчины в первую неделю ее пребывания на Бёрлингтон-сквер и радуясь, что в мире еще есть люди, готовые уделять внимание другим без всякой выгоды для себя.

54

– Вот арендная плата, которую мы задолжали, и прошу прощения за очередное опоздание…

Почти месяц прошел с тех пор, как Мерси поселилась на Бёрлингтон-сквер. Она уже отнесла джентльменам завтраки и собиралась уходить на работу, когда задняя дверь отворилась и в кухню вошла Джемайма.

– Пустяки, – отмахнулась Агнес. – Я знаю, что вам нелегко, да к тому же еще один ребенок на подходе. Конечно, с деньгами туго. В общем, спасибо. – И она приняла монеты от миссис Смит.

Молодая женщина вздрогнула, нахмурилась и положила руку на слегка округлившийся живот, как бы прикрывая его. Мерси задумалась: каково