1991 - Франк Тилье

— Это он, владелец автоответчика? — спросила Алуан.

— Да... Ну, не совсем. Все не так, борода, очки... Близнецы, черт возьми... Кто мог такое придумать?

Как будто все это расследование и без того не было достаточно сложным.

Несмотря на внутренний шок, вызванный этими откровениями, Амандье попытался сосредоточиться и кивнул в сторону экрана.

— Что в этом чертовом сообщении?

Техник протянул ему листок с расшифровкой. Серж прочитал:

— «Ты должен прекратить все это, Дэвид, так больше нельзя. Прекрати сейчас же. Иначе я сам положу конец этим ужасам.

Старый коп передал документ своему коллеге. Франк прочитал все про себя. Близнецы, похоже, были в конфликте, и, что самое главное, брат явно знал о поступках Дэвида Мерлина.

— Мы уверены, что эта... криптофазия применима только к однояйцевым близнецам одного пола? — спросил Шарко. Голос показался мне скорее женским. Впрочем, это трудно определить, Серж не разделяет моего мнения.

— Я ничего не могу утверждать, но продолжу анализировать запись, чтобы определить частоту. Они, несомненно, дадут мне больше информации. С другой стороны, наиболее известные случаи криптофазии действительно касаются только однояйцевых близнецов одного пола. И это объясняет многое. По мнению специалистов, речь идет не только о секретном языке, но и о крайней степени слияния личностей. Эти дети составляют единое целое, думают одинаково, ведут себя очень похоже. Поэтому в большинстве случаев они имеют одинаковую внешность и являются монозиготными. Но, возможно, существуют не зарегистрированные примеры с ложными близнецами или братьями и сестрами.

Новая порция ореховых скорлупок. Алуан устроился поглубже в кресле.

— Я разберу все это, как только у меня будет пять минут, и свяжусь с вами, когда у меня будет больше информации. Надеюсь, до завтра вечера, но ничего не обещаю. В любом случае, когда вы поймаете убийцу, убедитесь, что это он, а не его брат.

66

— Здравствуйте, мадам Форестье. Инспектор Флоранс Феррио. Спасибо, что перезвонили.

— Чем могу помочь?

Сидя за своим столом, Флоранс подняла глаза на Сержа и Шарко, которые вошли в комнату с мрачными лицами. Несложно было догадаться, что они принесли с собой новый поток плохих новостей.

— Мы работаем над уголовным расследованием и имеем в своем распоряжении фотографию класса, сделанную, по-видимому, в начале или середине 70-х годов. Мы знаем личность одной из учениц, она зовется Элен Лемар. Я хотела бы узнать, сохранились ли в вашем колледже архивы тех лет: портреты, списки...

Наступила пауза. Слева от нее коллеги теперь разговаривали с корсиканцем, который откинулся на стул, как будто получил удар в живот. Полицейская предпочла отвернуться, чтобы не отвлекаться. Она посмотрела на часы: было уже полседьмого. Ее контакт в коллегии врачей в это время уже не отвечал.

Вместо того чтобы злиться, она сосредоточилась на голосе, который снова раздался в наушнике. — Я работаю здесь всего два года, но у нас действительно есть архивы, самые старые из которых, если я не ошибаюсь, датируются 40-ми годами. Однако... если честно, там полный беспорядок.

Все дела лежат в больших картонных коробках, которые перевезли и которые давно покрылись пылью. Это все, что у вас есть? Имя? Дело в том, что у нас более пятисот учеников в год...

— Простите. Честно говоря, я даже не уверена, что обратилась по адресу, хотя вероятность очень высока, поскольку Элен Лемар была из Салланша, а в коммуне только одна школа. Мне действительно нужна ваша помощь, и поиск не должен занять много времени. Час-другой, максимум...

— Как скажете... Послушайте, я в отпуске, так что я могу сделать это после отпуска, если хотите.

— Будет слишком поздно. До завтра действительно не получится?

— Нет, нет, конечно. Я жду около двадцати гостей на Новый год и должна все подготовить. В лучшем случае, через два-три дня, скажем, в четверг, но...

Флоранс посмотрела на Шарко, который возвращался на свое место, потирая виски. Серж прошел мимо нее, показав на палец и указатель, а затем рухнул на диван, не дав ей понять смысл своего жеста.

— А если мы пошлем к вам кого-нибудь? — предложила она.

Все, что вам нужно будет сделать, это проводить полицейского инспектора в ваш архив. Он даже сможет вернуть вам ключ, когда закончит. Это срочно, мадам Форестье. На карту поставлены жизни.

Полицейская услышала детский крик сзади. Ее собеседница крикнула что-то и наконец сдалась:

— Хорошо, согласна. Пришлите кого-нибудь завтра, но после обеда, потому что утром я буду делать покупки. Пусть позвонит в домофон первого здания перед воротами, и я быстро провожу его в комнату колледжа, где все хранится.

Повесив трубку, Флоранс пошла поговорить с начальником, который кивнул в знак согласия. После чего она обратилась к команде:

— Кто здесь номер 6 и последний в группе?

Франк поднял голову, вопросительно подняв бровь. Она подошла к нему.

— Мы знаем, что ты хочешь оказать огромную услугу французской национальной полиции...

Франк с подозрением посмотрел на бумагу, которую держала его коллега.

— Я не уверен, нет...

— Твой билет туда и обратно в Салланш, в Верхней Савойе, — объявила она, разглаживая лист перед ним. Идея в том, что ты приезжаешь туда завтра в начале дня, потом директор школы открывает тебе архивы, а ты привозишь нам джекпот. Я уверена, что это окупится.

— Верхняя Савойя, — повторил Шарко, разочарованный. Черт, Флоренс, это же не за углом.

— Шесть-семь часов езды, максимум. По автостраде. Как по расписанию.

— А что я буду делать после архива? Я не представляю, как буду ехать обратно. Я буду ночевать в отеле 31 декабря?

— Мы все на службе, так что в 36, в отеле или у тебя дома, сидя у телефона, пока все празднуют, одно и то же. По крайней мере, ты запомнишь этот канун...

— Я запомню, да. Думаю, в плане воспоминаний у меня достаточно. Я не забуду свои тридцать лет. Скорее бы 25 апреля, чтобы сменить год!

Она улыбнулась ему и подошла к Сержу, который казался подавленным.

— Что такое, большой?

— Дело в том, что, по словам Уха, мы имеем дело с близнецами, — прогремел голос Сантуччи за его спиной. С чертовыми близнецами.

Корсиканец присоединился к ним и тоже рухнул на диван с нервным смехом. Инспектор никогда не видела его в таком состоянии. Она стояла там, как окоченевшая, глядя на