1991 - Франк Тилье

приятную внешность. Как Тед Банди, убийца более тридцати женщин. На обратной стороне глянцевой бумаги была написана дата: 8 сентября 1987 года. Франция, вторая жертва, была убита менее чем за месяц до этого.

Все совпадало или, во всяком случае, ничто не опровергало того, что Ришар Жюмон мог быть тем монстром, которого он разыскивал.

— Можно я оставлю вашу фотографию?

Консьерж колебался, но затем кивнул.

— Да, конечно. Мне она не особо нужна, но если вы не забудете вернуть ее мне, когда будет возможность, было бы мило.

Франк сунул свою находку в кошелек.

— Я верну... Вы помните, когда именно он уехал из этого дома? Вы сказали, что более двух лет назад.

— Да, да... Я бы сказал, летом 89-го. Теперь, когда я об этом вспомнил, это была странная история, кстати...

— В каком смысле?

— Мистер Жюмон уехал в одночасьи. Я видел, как он спускался вечером, без чемоданов, без вещей, и это был последний раз...

Шарко напрягся. Третье убийство произошло в апреле 89-го. С тех пор никаких следов этого психа не было... Была ли связь с его поспешным отъездом?

— Вы знаете, что произошло?

— Да и нет. Кто-то из его семьи приехал через несколько недель, чтобы забрать его вещи, потому что господин Жюмон оставил все как есть. Когда я спросил о нем, потому что беспокоился, этот человек ответил мне, что господин Жюмон был избит и брошен в канал Урк. И что он выжил, но с серьезными последствиями и больше не вернется сюда.

Франк не мог сказать, сколько времени длилась черная дыра, которая поглотила его. В висках гудело. Он вспомнил разговор с Флоранс в тот день, когда они пошли предупредить родителей Дельфи Эскремье. О том, что она рассказала ему о сводном брате Сержа. Когда он поднял голову, обе руки были сжаты в кулаки и вцепились в окно. Консьерж почти кричал ему в ухо.

— О, ты в порядке?

— Я... Да, да.

Нет, ничего не было в порядке. Франк отдышался, ему нужно было успокоиться.

— Вы помните, у того, кто выносил вещи из квартиры, было родимое пятно на носу? Темно-красное пятно?

Другой уверенно кивнул.

— Да, точно. Прямо посередине лица.

Молодой инспектор, все еще ошеломленный, поблагодарил его и вернулся на бульвар Бланки. Он больше не чувствовал ледяного ветра, хлещущего по зданиям, и не слышал шума надземных поездов. Город проплывал мимо него, а все вокруг внезапно прояснилось. В его голове прокрутилась сцена, которая, должно быть, произошла в кабинете много лет назад, когда Серж, тогдашний начальник группы, обнаружил записку Тити в папке.

Узнал, что в конце марта 1988 года, за тринадцать месяцев до ее убийства, на этаже, где жила Изабель Рондье, третья жертва, частично сгорела квартира. […] На место были вызваны пожарные и скорая помощь.

Амандье засомневался, прочитав эту фразу, в которой упоминалось о вызове экстренных служб? У него возникли сомнения, что его сводный брат мог быть убийцей, которого они так долго разыскивали?

Франк представил, как тот выбрасывает записку Тити, а потом... Это было почти невероятно, но Серж нашел убийцу: его собственный сводный брат. Легко представить его отчаяние и гнев. И тогда он принял решение: справедливости не будет, но закон мести будет соблюден. Ришар Жюмон причинил боль. Теперь он за это заплатит. Око за око, зуб за зуб. Участвовал ли Серж Амандье в нападении и выбросил тело в канал Урк? Или он нанял для этого бандитов?

Шарко бродил по коридорам метро, как автомат. После этого его напарник погрузился в алкоголь и депрессию. Его мир рухнул, как и его убеждения: зло могло скрываться под любой маской, в том числе и под маской близких ему людей. Но ему все равно приходилось продолжать притворяться, преследовать призрак, лгать всем вокруг. Коллегам, семье, родственникам жертв... А тем временем его сводный брат, мозг которого был поврежден из-за нехватки кислорода, ослеп на один глаз, гнил в специализированном центре. Возможно, он даже осознавал совершенные им злодеяния.

Шарко лучше понимал, почему Серж настаивал, чтобы он никому не говорил о своей зацепке с ножницами. Он точно никогда не спрашивал об этом судного медика. Он пытался увести Франка с правильного пути. Сделал так, чтобы эта история осталась похороненной навсегда.

Франк вернулся домой и рухнул на диван, обхватив голову руками. В голове звучал хриплый голос его напарника. - Не исключено, что однажды тебе придется отплатить мне тем же, — прошептал он, когда молодой инспектор обнял его перед домом Мадели Суффран.

Боже, что ему делать?

68

Альпы... Жестокие, могучие, возвышающиеся, как будто для того, чтобы отбить всякую попытку пересечь их. Шарко догадывался, что вдали виднеются бирюзовый цвет ледников, гнев скал и белые гребни гор, пересекающиеся до самой крыши Европы. Он вступал на территорию, где время текло не так быстро, как в других местах. Жестокость Парижа, ад убийств казались ему далекими, как далекие звезды.

Молодой инспектор остановился только один раз на автостраде, возле Макона, чтобы сходить в туалет и съесть бутерброд. Накануне он почти не спал, измученный своими открытиями по делу пропавших женщин. Решением, которое ему предстояло принять. Сможет ли он посадить за решетку до конца своих дней человека, который спас ему жизнь?

Наконец он прибыл к месту назначения. Сначала в отель. Он нашел приятный трехзвездочный отель, в котором две трети номеров были свободны. Это превышало бюджет, выделенный его отделом, но он согласился доплатить разницу. В конце концов, он будет здесь встречать Новый год... И потрясающий вид того стоил. Он поставил чемодан на кровать и положил саутерн и фуа-гра в маленький холодильник, который служил мини-баром.

Было около 14 часов, когда он позвонил в домофон главного входа. Магали Форестье была в фартуке, испачканном мукой. После краткого приветствия она предложила ему пройти с ней во двор заведения, который был полностью белым и сверкал на солнце. Франк шел по патио, когда заметил горы на заднем плане. Он поднял фотографию класса, которую держал в руке. Без сомнения, этот момент был запечатлен именно здесь. Это уже само по себе было хорошо.

Форестье опустила большой рубильник электрической цепи и пригласила своего гостя спуститься в подвал, освещенный неоновыми лампами. Пройдя коридор, они свернули в холодную комнату, где были сложены коробки с документами.

— Вот, — сказала начальница. — Как я уже объяснила вашему коллеге, я унаследовала архив