Король Гарлема - Саша Южный

и навряд ли мог самостоятельно организовать охоту на Немаладо. К тому же он слишком молод. В те времена, когда Немаладо отбил у латинос кокаин, Родригес, в лучшем случае, учился стоять, придерживаясь за спинку детской кроватки, и его интересы никак не могли пострадать от этого события.

Я обошел бар и не спеша направился к норе, которую сняли мы с Бредом. Иначе ее трудно было назвать. Узкая комната с душевой кабинкой, санузлом и крохотной кухней, располагалась в полуподвале старого дома. Зато она обошлась нам довольно дешево и находилась недалеко от бара, что устраивало и меня и Бреда, которому не нужно было далеко таскаться за дармовой выпивкой.

Улица была пуста. Мимо лишь время от времени проносились редкие машины.

Я брел и прикидывал, сколько еще мне придется торчать в этом баре. Неделю, месяц или больше? Все-таки в «Ноевом ковчеге» было веселей, хоть и хлопотней, и время там летело гораздо быстрее.

Если Родригес взял меня не только в качестве вышибалы, то интересно, когда он решит воспользоваться моими услугами и что при этом потребует? Перерезать кому-то горло, как тем двум японцам, о которых рассказывал Бред? Родригеса, конечно, можно было выкрасть и допросить с пристрастием. Но вопрос – много ли он знает? К тому же его исчезновение насторожило бы остальных. Немаладо сказал, что в Нью-Йорке существуют несколько латиноамериканских группировок, но ни одна из них не имеет никакого отношения к событиям тридцатилетней давности. Это уже новые люди.

У меня было паршивое настроение. Вчера я позвонил Славе. Он сказал, что ни Валерии, ни Виолет нет в городе. Похоже, мы с Леркой потеряли друг друга.

Я резко вдохнул, наполнил легкие сырым нью-йоркским воздухом и, ускорив шаг, переключил мысли на другое.

Я думал о том, что если дела пойдут так же и дальше, то мне придется обретаться в этом баре еще черт знает сколько, а латинос за это время могут запросто ухлопать Немаладо. Значит, надо как-то ускорить события.

Перед домом, в котором была наша квартира, я остановился и нащупал в кармане ключи.

Бред спал, слегка похрапывая и вздрагивая во сне. На столе стояла опустошенная ровно на половину бутылка виски. Эта порция предназначалось мне. В том, что касалось выпивки, Бред был очень щепетилен, поскольку алкоголь казался ему единственной и самой ценной вещью в жизни. Алкоголь и женщины, вернее, любовь.

Неужели он настолько нуждался в ней? Мне вдруг представилось дородное тело Бреда все сплошь утыканное стрелами амура. Я хмыкнул и принялся разбирать постель.

Проснулся я к обеду. Бреда в кровати не было, а из кухни доносился запах кофе.

Бродяга появился через минуту с двумя чашками и кофейником в руках.

– С добрым утром, Алекс. Я сегодня подумал, что мы давно не пили хорошего кофе, и прикупил немножко.

– Бред, ты никогда не пытался устроиться на какую-нибудь несложную работу? Ты бы мог тогда снимать себе угол и не жить в ящике. И тебе вполне хватало бы на спиртное.

– Я пытался и несколько раз даже работал.

– Ну, так в чем же дело?

Бред молча налил в чашки кофе и сказал:

– Тоска не спрашивает, можно ли тебе в данный момент пить. Она накатит, и все. Тогда ничто не свято, и ты тянешься к бутылке. Я конченый человек, Алекс.

– Не конченый, раз так говоришь. Ты еще не опустился до скотообразного состояния.

– Я жду, когда оно придет. Когда алкоголь окончательно выжжет мозги, тебе уже не страшна тоска. Тебе страшно без спиртного, но его можно достать.

– А любовь в лавке не продается, – сказал я.

– Вот именно!

* * *

Ближе к вечеру я пошел в бар.

Слегка пахло выхлопными газами, а небо над Нью-Йорком было чистым и голубым.

Через десять минут я был уже на месте. Гарсиа процедил что-то сквозь зубы в ответ на мое приветствие и отвернулся.

Я прошелся по бару, в котором торчали немногочисленные клиенты и сел на облюбованное место – в темный угол у стены, противоположной входу.

Время медленно текло час за часом. Бар несколько раз битком наполнялся посетителями и снова пустел.

Я вышел на воздух.

На улице стояла стандартная городская американская ночь – пустынная улица, мерцание реклам вдали и жидкий поток машин на дороге, который вскоре иссякнет совсем.

Стандартная американская скука.

Я сплюнул в темноту, сунул руки в карманы и привалился спиной к стене. Внезапно перед баром затормозила машина, и я узнал «Мустанг» Родригеса.

Он появился из машины первым, а за ним, хихикая, возникли две молодых черноволосых особы.

– Извини, Алекс, ты, наверное, заждался, – вдруг ни с того ни с сего произнес Родригес, подходя ко мне и протягивая руку.

– Да, немного, – ответил я после некоторой заминки.

– Познакомься, это Люсия, а это Анна, – продолжал Родригес.

Я галантно поклонился.

– Алекс!

Они были ничего, особенно Анна.

– Со мной две девушки, но мне нужна только одна, – прошептал мне на ухо Родригес.

– Я должен оттянуть одну на себя?

– Соображаешь!

– Но как я это сделаю? В мою нору приличную девушку вести стыдно. Вдобавок, там спит пьяный Бред.

Родригес достал несколько купюр из бумажника и сунул их мне в руку.

– Снимешь номер на ночь. Тут недалеко есть недорогой отель. Давай, подыграй, будто ты мой приятель.

– Хорошо! – я сунул деньги в карман.

Мы вчетвером прошли в бар, сели за столик и заказали выпивку.

Родригес при этом смеялся и хлопал меня по плечу, а у Гарсиа лезли на лоб глаза.

Я понял, что мне предназначалась Анна. Интересно, где Родригес подцепил этих девушек? Скорее всего, недалеко отсюда, возле бродвейских подмостков. Они, наверное, незадавшиеся актрисы. Приятная внешность, но не настолько, чтобы посредством ее прибрать к рукам режиссера. Есть и некоторые артистические задатки, но не столь яркие, чтобы кто-то обратил на них внимание.

Родригес, Люси и Анна пили португальское вино. Причем все трое сошлись на одной марке. Люси пила быстро и много болтала, в отличие от своей подруги. Анна говорила немного, пила медленно, но по мере опустошения бутылки ее язык стал развязываться.

– Вы актриса? – спросил я ее.

Она небрежно махнула рукой в ответ.

– Так, ничего особенного. Третьи роли. А вы русский?

– Да! – ответил я.

– А чем вы занимались у себя в России?

– Да так, ничего особенного, – сказал я. – Тоже третьи роли.

– Для такой большой страны третья роль – это вовсе неплохо, – Анна ближе придвинулась ко мне. – Так чем же вы конкретно занимались?

– Служил в Советской Армии.

– А, так вот кем