Тень княгини - Алеся Георгиевна Кузнецова

Родион усмехнулся:

— Вы сейчас серьезно? Вода, лось, черновик командировки Да это просто сценарий какого-то сериала.

— Мне тоже не смешно, — спокойно сказал Савицкий. — Особенно с учетом данных по машине, записей с парковки, украденного на несколько минут Снежаной смарт-ключа, пока вы отвлекали и забалтывали Анну на глазах у Смоловских и старых исходников Рудницкого.

Родион резко замолчал.

— А вот теперь Рудницкий, — продолжил Савицкий. — Те самые исходники, где интервью с коллекционерами, меценатами и хранителями частных собраний почему-то сопровождались съемками щитков, оконных замков, датчиков, камер наблюдения и их слепых зон. Полагаю, такому оператора не в Академии искусств научили и не сам он до этого не додумался. Но это уже проверят те, кто сейчас с ним разговаривает. Почему-то после этих красивых телесъемок случались ограбления. Чистые, профессиональные и до сих пор не раскрытые. Сработанные так, как будто кто-то заранее видел дом изнутри.

Один из продюсеров медленно опустил глаза на экран, где все еще стоял кадр с дубовой дверью и датчиком охранной системы.

— Это абсурд, — сказал Родион, но впервые в его голосе прозвучала дрожь.

— Возможно, — кивнул Савицкий. — Следствие разберется. Но картина получается вполне законченная. И когда погиб Рудницкий, его место в вашей схеме заняла Снежана.

Снежана медленно опустилась обратно на диван. Лавандовый шелк на ее коленях мелко дрожал. Грим на лице стал похож на посмертную маску.

— Я ничего не знала про воду — прошептала она, глядя на Савицкого сухими, круглыми от ужаса глазами. — И про машину не знала Мне сказали, что там флешка! Что Анна хочет сорвать проект. Что она опасна для канала. Что она психически нестабильна. Что вредит мне все время. Родион Казимирович сказал, что надо только проверить ее сумку, достать ключи и открыть машину Мне сказали только открыть! Я ничего больше не делала!

Анна смотрела на нее без жалости.

Некоторые женщины всю жизнь спасаются именно этим, подумала она. Делают вид, что ничего не понимают, что они слишком слабы, слишком глупы, слишком зависимы, чтобы отвечать за собственные поступки.

Она никогда так не умела.

— Снежана, замолчи, — резко, с ледяной яростью оборвал ее Родион.

И это короткое приказание прозвучало в тишине павильона хуже любого официального признания.

Марк Демидов перевел взгляд со Снежаны на Родиона, а затем посмотрел на черную папку Анны.

— Я услышал достаточно, — спокойно сказал он.

Родион повернулся к нему. Его лоск окончательно сошел, обнажая жесткое, испуганное лицо.

— Марк Альбертович, вы же умный человек, вы не станете ломать сетку вещания из-за этого безумного предположения Никто же не поверит в такую чушь!

— «Тень», — перебил его Марк, простучав пальцами по обложке папки Анны. — Это формат. Расследование личности. Расследование памяти. Расследование того, что люди прячут за лицом, должностью, легендой и красивым кадром. Я вхожу в этот проект как технологический партнер и инвестор пилотного цикла. При одном условии, Анна.

Она выдержала его взгляд.

— Каком?

— В первом выпуске, где вы будете снимать маску с себя, я хотел бы принять участие. Мне тоже есть что рассказать.

Анна чуть заметно улыбнулась.

— Я же сказала Кто-нибудь расскажет.

— Я выбираю этот проект, — подытожил Марк, поднимаясь со своего кресла.

Савицкий тем временем сделал шаг назад к дверям и слегка кивнул кому-то в коридоре.

— Я сегодня, вообще-то, почти не при делах, — невинно заметил Олег, поправляя куртку. — У меня выходной. Просто с непривычки заблудился в административном блоке, чаю зашел попить. А вот эти люди здесь по делу. Они, как говорится, при исполнении. И у них тоже есть немало вопросов.

Тяжелая звукоизолирующая дверь павильона открылась шире. В полосу света вошли двое мужчин в строгих гражданских костюмах и бледный, взволнованный представитель службы безопасности телеканала. Все произошло тихо, даже в чем-то буднично, без криков и заламывания рук, но это лишь подчеркивало неотвратимость происходящего.

— Родион Казимирович, Снежана Игоревна, — негромко произнес один из вошедших, предъявляя удостоверение. — Вам необходимо пройти с нами для дачи официальных объяснений.

Родион стоял у режиссерского пульта неподвижно. Его лицо снова попыталось стать гладким, но под ледяными лучами софитов эта маска больше не держалась.

Анна шагнула к столу и спокойно забрала свою черную папку. Белые листы, исписанные ее размашистым почерком, легли на место, ближе к сердцу. Она посмотрела на Родиона и Снежану, которых сотрудники в штатском уже вели к выходу.

— Ваше эфирное время вышло, Родион Казимирович, — твердо сказала она. — Но это не значит, что закончилось время этого дома. Один человек может испачкать доверие, использовать камеру как отмычку и превратить даже эфир в прикрытие. Но он не может отменить того, ради чего здесь когда-то зажигался свет. Для таких, как я, этот канал был не просто работой. Он был домом. А для зрителей — окном, через которое они узнавали свою страну, своих людей и самих себя. И теперь это окно должно снова стать чистым.

Она повернулась к Марку Демидову, который стоял рядом, готовый выйти вместе с ней из этой рабочей полутьмы павильона.

— А наше, кажется, только начинается, — улыбнувшись уголками губ произнес Марк, и в его глазах отразились не только огни студийного света, но и все то, что они удерживали внутри себя долгих пять лет.

Швы памяти окончательно сошлись. И впервые Анна не боялась смотреть туда, где еще оставалась тень.

Глава 42. Солнце

Дорога от Минска заняла несколько часов, но для Анны они пролетели как одно мгновение. Все решилось еще там, на закрытой парковке телецентра, когда удушливый павильон остался позади. Анна, опустошенная после финальной схватки с Родионом, просто глухо бросила Савицким:

— Мне нужно пару дней на Ясельде. Довезете?

Она уже открыла дверцу внедорожника Олега и собиралась сесть на заднее сиденье к Юле и Эве. Они вполне поместились бы там и впятером, потеснившись среди сумок.

Но Марк не отпустил ее.

Он мягко, но поразительно твердо перехватил ее за руку у самой машины, закрыл дверцу внедорожника прямо перед ее носом и, махнув Федору на переднем сиденье, коротко бросил Олегу:

— Я сам ее отвезу.

Анна хотела возразить. Уже даже вдохнула, чтобы сказать что-то холодное, привычное, спасительное. Но Марк посмотрел на нее так спокойно и уверенно, что она вдруг поняла: на этот раз ей не хочется спорить.

Они ехали на двух машинах. В первой — Савицкие и Смоловские. Во второй — Марк и Анна.

— Там не просто простой дом, Марк, — тихо