Тень княгини - Алеся Георгиевна Кузнецова

профессиональных ограблений. Никакого взлома. Никакого лишнего шума. Воры входили так, словно сами монтировали эту охранную систему. И никто не мог найти что у них общего, потому что все были из разных сфер, все вели закрытую жизнь, находились в разных областях, охранные системы монтировались разными фирмами, все вели закрытую жизнь и не пускали чужих в свой мир. Общим было только то, что за пару месяцев, год или даже два, к ним в дом входила одна и та же съемочная группа из трех человек. Но до этого момента проверить это не догадался никто.

И сейчас Снежана снимала точно так же, с такими же «перебивочными планами для монтажа». Под легальным, благородным предлогом она входила в богатый дом с камерой Родион крутил эту схему годами. В его проверенной группе неизменным оставался Пашка — оператор, который прекрасно знал, что именно должно оставаться на исходниках. Монтировать отдавали на аутсорсинг. А куда попадала эта информация дальше, теперь тоже выглядело очевидным.

Андрей в этой истории теперь тоже не выглядел невинным. Анна поняла это с ледяной ясностью. Он не мог не знать, зачем Пашка снимает щитки, датчики и оконные замки, хоть и делал вид, что это просто странности телевизионного производства. Но для Анны он все равно оставался другом — насколько мог. Потому что он был своим. Поврежденным. Циничным. Умным. Тем, с кем не нужно было притворяться лучше, чем ты есть на самом деле.

И именно такой человек однажды все-таки не смог отдать Родиону материалы фонда «Наследие». Потому что неожиданно встретил там своего единственного родственника. Для парня из детдома это была не дальняя ветка фамилии из случайного разговора. Дядя Толя работал в фонде охранником, и Андрей понял: после ограбления крайним сделают именно его. Как минимум, старик потеряет работу, как максимум — ему помогут оказаться на казенных харчах. Поэтому Андрей забрал материалы у Пашки и наотрез отказался отдавать их Родиону.

И, как сразу заметил Савицкий, фонд «Наследие» стал единственным объектом из всей цепочки, где ограбления так и не случилось.

Анна медленно перевела взгляд со слайда на Родиона. Он по-прежнему улыбался.

— Снежана, — четко произнес Марк. В павильоне почему-то сразу стало еще тише.

— Да? — она вздрогнула и обернулась.

— Я могу попросить вас показать нам исходники этого ролика? Не презентационный слайд. Оригинальные, сырые файлы.

Родион едва заметно повернул голову.

— Марк Альбертович, зачем нам сейчас технические детали? — мягко вмешался он. — Мы обсуждаем концепцию, а не рабочий монтажный материал.

— Именно поэтому и спрашиваю, — ответил Марк, не отводя взгляда от экрана. — Вы разбираетесь в концепциях. Я люблю просчитывать затраты и риски проекта со всех сторон. Мне нужно понимать, что именно снимает группа и сколько это стоит в итоге.

Снежана побледнела.

— Я не понимаю вопроса.

Анна прикусила губу. Снежана все же знала. Не все, не до конца, возможно, не про покушение и не про то, что Родион годами был соучастником преступной группы, орудующей по городам. Но она точно знала про маленькую закрытую съемочную группу, куда не пускали чужаков, про особые задания Пашки, про странные перебивки и про то, что в исходниках должно оставаться гораздо больше, чем потом пойдет в эфир. Она не была полной дурой и должна была сопоставить факты.

— А я понимаю суть вопроса, — сказала Анна.

Все повернулись к ней. Она поднялась, и этого оказалось достаточно, чтобы внимание в павильоне окончательно сместилось. Уже не Снежана стояла у экрана. Анна.

— Можно я продолжу? — спросила она.

Родион снова улыбнулся.

— Конечно, Анечка. Ваш опыт нам очень ценен. Особенно в вопросах авторского телевидения. Расскажите нам лучше о своем проекте.

— Спасибо, Родион Казимирович, — Анна спокойно посмотрела на него. — Именно об авторском телевидении я и хочу поговорить.

Она положила на стол черную папку. Белые листы внутри чуть шевельнулись от движения воздуха.

— Это мой авторский проект. Он называется «Тень». Полное название для эфира — «Тень. За лицом легенды». Мы берем человека, место, артефакт или родовую историю, которые привыкли существовать в красивом образе, и показываем то, что осталось за кадром. Шоу о демонтаже масок. О том, что человек не равен своему лицу, но всю жизнь пытается доказать обратное. Мы будем снимать маски с тех, кого миллионы считают героями, гениями, легендами или просто красивыми символами эпохи и показывать их настоящее лицо. В основе формата — не экскурсия и не костюмированная прогулка. Это будет настоящее расследование. Мы задействуем новые ИИ-технологии. Потому что они могут увидеть там, где человеческий глаз уже устал или боится смотреть. ИИ-реконструкция рельефа, сопоставление старых напевов, локальных преданий, архивных записей, спутниковых карт, материалов археологов и свидетельств современников. Но технология здесь не заменяет человека. Она воссоздает жизнь того, кто попадает в свет факела, высвечивая то, что другие хотят спрятать.

Родион Казимирович нервно хмыкнул, пытаясь перевести все в шутку, и заискивающе посмотрел на Демидова:

— Снимать маски с лиц? Высвечивать тайны? Жестковато для вечернего эфира, а, Марк Альбертович?

Марк Альбертович. Время на секунду остановилось, а затем с тихим, страшным щелчком снова сошлись швы ее памяти. Марк Альбертович Она уже все поняла. Но сейчас в ушах мгновенно снова возник писк медицинских мониторов, удушливый запах антисептиков, холод операционной и имя того, кто не захотел оставить ее во тьме.

Анна медленно подняла глаза и в упор посмотрела на Демидова. Марк не отвел взгляда. Его умные глаза смотрели на ее шрам без капли жалости — только с глубоким, сосредоточенным признанием равной. В студии повисла такая невыносимая тишина, что Родион, переводя взгляд с одного на другого, окончательно потерял нить. Он попытался разрядить обстановку, громко хлопнув в ладоши:

— Так, ладно! Идея со снятием масок, допустим, оригинальная. Но кто же станет твоим первым героем, Аня? Кто этот сумасшедший, который добровольно согласится, чтобы в прямом эфире его вывернули наизнанку? Может, скажешь нам наконец?

Они продолжали смотреть друг другу в глаза, полностью игнорируя суету продюсера. На тонких губах Анны появилась жесткая, отрешенная полуулыбка.

— Наши селебрити на такое просто не подпишутся. Вы не найдете на подобное гостей. — не сдавался Родион Казимирович. — А слушать про ваших героев из легенд никто не станет. Людям нужны шоу про реальных, живых людей.

— Первым героем буду я сама, — гортанно произнесла Анна. — Анна Платонова. Женщина, которая много лет строила безупречное лицо, потому что стыдилась собственного прошлого. Я приведу в студию людей, которые знали меня до Платоновой. До эфиров. До этих костюмов. До легенды о королеве прайм-тайма. Вы не знали такой Анны Платоновой, Родион.