Тень княгини - Алеся Георгиевна Кузнецова

— И вам, — Серафима Семеновна посмотрела на Эву. — Вы так красиво про камень рассказывали. Я сначала думала, опять будет телевизионная сказка, а потом слушала и прямо будто увидела эту землю.

— Это не сказка, — тихо сказала Эва. — Просто у вещей и мест иногда память длиннее, чем у людей.

— Верно, — кивнула Серафима Семеновна, доставая из тумбочки коробку чая. — У меня бабушка так говорила про старый дом: стены все помнят, только рассказать не могут.

Савицкий молчал. Он стоял у двери, сложив руки на груди, и внимательно слушал эту неожиданную домашнюю беседу среди принтеров, стопок табелей и кадровых папок. И чем мягче становился разговор, тем яснее он понимал: именно так иногда и открывались двери. Чашкой чая, старым концертом и женщиной, которая всю жизнь берегла чужие трудовые книжки так, будто в них было записано не место работы, а человеческая судьба.

Серафима Семеновна поставила перед ними чашки с чаем, придвинула вазочку с карамельками и только тогда снова посмотрела на Федора.

— Я не знала, что вы с нашей Анной знакомы.

— Эва дружит с ней, — кивнул Федор на жену.

— Бедная девочка, — снова кивнула Серафима Семеновна. — После такого У меня соседка в аварию попала, так потом год от звука тормозов вздрагивала.

— Анна не из тех, кто показывает, что вздрагивает, — сказала Юля.

— Это я знаю, — Серафима Семеновна грустно улыбнулась. — Она всегда такая была. Придет подписывать документы, вся собранная, строгая. «Где расписаться, Серафима Семеновна?» И все. Ни жалоб, ни капризов. У нас многие любят зайти и заодно рассказать, как канал без них рухнет. А Анна — нет.

Савицкий стоял у двери с чашкой в руке, к которой так и не притронулся. Слушал. Смотрел. Ждал, когда чай, музыка, фиалки и человеческое тепло сделают то, чего не сделало бы ни одно удостоверение.

Потом вдруг спросил между прочим:

— А правда, что Платонова утром в день аварии должна была в командировку ехать?

— В командировку? — переспросила Серафима Семеновна.

— В Гродно, я слышал вроде — сказал Савицкий. — На следующее утро после приема.

— Все верно. Я уже черновик приказа подготовила. А тут такое.

Эва медленно поставила чашку на блюдце.

— Странно, — сказала она. — Анна ничего не говорила о Гродно.

Серафима Семеновна удивленно посмотрела на нее.

— Так ей, может, еще и не успели сказать. Черновик поздно вечером заводили. Срочно. Мне позвонили уже почти перед концом дня, сказали: Серафима Семеновна, будьте добры, подготовьте командировку на утро. Гродно. Срочная съемка.

Савицкий даже не пошевелился.

— Кто сказал?

— Родион Казимирович. Ну, не лично сначала, через редакцию. А потом сам перезвонил, уточнил, чтобы я не откладывала. Сказал, утром Анна Владимировна зайдет к нему, он все с ней согласует.

Юля нахмурилась.

— То есть Анна еще не знала?

— Я не знаю, знала она или нет, — быстро сказала Серафима Семеновна. — Я же не в редакции. Мне дали команду подготовить командировку — я подготовила. У нас так бывает. Анна человек ответственный. Если надо срочно поехать, она обычно не спорила.

— Она должна была поехать одна? — уточнил Федор.

Серафима Семеновна кивнула.

— Съемочная группа уже была в Гродно. Там оператор работал третий день с другой программой. Редактора тоже должны были перебросить. У нас же много программ, людей постоянно переставляют. Это обычная история.

— А машина? — спросил Савицкий.

— Машину не бронировали. С машинами тогда был сложный график. Родион Казимирович сказал, что сам попросит Анну поехать на своей.

Савицкий коротко усмехнулся и спросил невзначай:

— А часто она на своей так ездила?

— Да нет, но, если просили, то соглашалась. А потом случилась авария. И Родион Казимирович сказал убрать документы о командировке. Ее же фактически не случилось.

— Странная история, — протянул Федор. — А может, остались документы?

— Ну какие документы? Это же так, черновик был. Еще не подписанный.

Серафима Семеновна вдруг внимательнее посмотрела на Савицкого. Прищурилась, словно сопоставляя черты его лица с чьим-то другим.

— А я вас теперь тоже узнала, — сказала она медленно. — Вы брат Федора. Вы же следователь!

Савицкий замер у двери.

— Брат — верно. Следователь — тоже. Но сейчас я не при исполнении.

— Понимаю, — посерьезнела она и покачала головой. В кабинете снова стало тихо.

Пауза затянулась и никто не спешил ничего добавлять к сказанному.

— Открыть показать черновик могу, — сказала Серафима уже совсем другим голосом. — Отдать не могу.

Савицкий кивнул.

— Отдавать не надо. Просто посмотреть.

Серафима Семеновна несколько секунд молчала, потом повернулась к компьютеру. Ее ухоженные пальцы быстро застучали по клавиатуре.

На экране открылась служебная карточка.

Она чуть повернула монитор.

— Вот.

Савицкий прочитал молча. Лицо его осталось неподвижным, но Федор заметил, как у брата дернулась скула.

В карточке было все, что нужно:

Платонова Анна. Командировка. Гродно. Выезд: 12:00. Срочная съемка. Транспорт: личный автомобиль сотрудника. Основание: устное распоряжение Р. К.

Статус: черновик. Снято с согласования.

Юля тихо выдохнула.

— Устное распоряжение Р. К., - негромко сказал Савицкий. — Красиво.

Серафима Семеновна испуганно поправила очки.

— Наверное я все же могу распечатать карточку. Это же приказ. Просто карточка черновика. Для себя я же могу распечатать. Сколько у меня таких черновиков.

Принтер в углу монотонно зажужжал.

Серафима Семеновна взяла лист и протянула Савицкому.

— Только аккуратно, — попросила она. — Я не хочу неприятностей.

— И правильно, — сказал Савицкий. — Неприятности нам не нужны.

Он сфотографировал карточку и вернул лист.

Когда они вышли в коридор, Федор первым нарушил молчание:

— Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — коротко сказал Савицкий. — Они готовили не ночную поездку к замку. Она вышла спонтанной. Они готовили на следующий день. Гродно. Длинную дорогу. Анну одну за рулем. И ее собственную машину.

Юля побледнела.

— А она поехала ночью из-за кулона.

— И сломала им сценарий, — сказала Эва.

Савицкий вздохнул:

— Не сломала. Сценарий все равно сработал. Только раньше, не там и не так чисто, как они рассчитывали.

Федор тихо сказал:

— Марк был прав.

Олег остановился и посмотрел на него исподлобья.

— Только не начинай.

— Я просто сказал.

— Он заметил комментарий. Не спас человечество от метеорита.

— Но без комментария мы бы не нашли это.

— Федя.

— Что?

— Еще одно доброе слово о Демидове — и я решу, что ты работаешь на него.

Юля устало улыбнулась.

— Мальчики, можно вы не будете сориться? Сейчас нам бы не дать Анну съесть в павильоне.

Попасть ко входу третьего павильона, где все время сновали люди, оказалось даже проще, чем в отдел кадров. За дверью уже слышался глухой низким шум: голоса, работающие приборы, приглушенный звук презентации.

Савицкий поправил куртку.

— Ну что, сумасшедшая четверка. В деле?