Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

– В самом деле, Холмс, а что случилось-то?

– Вы о чем, Ватсон? – Холмс задержал на мне довольно тяжелый взгляд. – Пришло письмо. Я распечатал его, прочел…

– Это я понимаю…

– Вы спросили, я вам отвечаю. Я передал письмо вам, чтобы вы тоже его прочли.

– Я прочитал. До конца.

– Надеюсь, что так. В любом случае, это все что случилось. Пока, во всяком случае.

– Если она в тот раз передумала и прислала письмо с чеком, что ж она, выходит, снова передумала? – продолжал я недоумевать. – Почему тогда не требует назад свой чек?

– Вы меня спрашиваете, что на уме у этой ведьмы? Я знаю не больше вашего.

– Подумать только, она ведь так вас рекомендовала, так нахваливала…

– Может, хватит уже повторяться?

– Я просто не в силах сдержать свое изумление, Холмс.

– Можете поверить, я – тоже.

– Вы сохранили то письмо? – пришла мне в голову неожиданная мысль. – Можно показать его ей.

– Зачем?

– Ну, как же! Пристыдить ее. Сказать: «Вот смотрите, вы же сами думали иначе, а теперь…". Нельзя же менять свое мнение с такой скоростью! Если каждый начнет раз в четыре года…

– Прекрасно. Если вы рассчитываете на ее совесть, вы ее и пристыдите.

– Я?! – мгновенно пришел я в испуг от перспективы встречи со столь темпераментным человеком. – Как это?

– А так! За каким чертом вы вставили ее в свой рассказ? Вот она и переполошилась.

– Но… Ах, да! – сообразил я вовремя, о чем речь. Снова мне отдуваться за Дойла! – Однако, если вы помните, это было совсем коротенькое упоминание. Ничего ругательного даже и близко… Может, она хочет денег за указание своего имени, так сказать, за использование марки Фаринтош, но стесняется сказать напрямую?

– В самом деле, Ватсон, если вы не против, окажите мне эту услугу. Повидайтесь с нею и попробуйте уладить дело.

– Но…

– Откровенно говоря, я сейчас не в настроении усмирять ее дурь, а для вас с вашей деликатностью и умением обращаться со зрелыми дамами это не составит особого труда. Поверьте, я был бы вам очень признателен, если бы вы взяли на себя эту миссию. Узнайте, чего она хочет, и утихомирьте ее.

– В таком случае может, вы уже расскажете мне, что за история у вас с ней вышла? А то я только и слышу от вас, причем в самых общих словах, что она так довольна, что просто сдержать себя не может,. А теперь, оказывается она опять не может себя сдержать. Настолько, что грозится подать в суд и опять, заметьте, в самых общих словах! Вы оба от меня что-то скрываете, Холмс!

– Я затем и посылаю вас, чтобы вы во всем разобрались вместо того, чтобы донимать меня.

– Но должен же я хотя бы примерно представлять себе, в чем состоит ее дурь! Если в этот деликатный вопрос вместо вас станет посвящать меня она, хотя бы из соображений собственной безопасности я не уверен, что останусь вашим сторонником. Что еще за величайшая знаменитость, встречу с которой она вам грозится не простить по гроб жизни?

– Был какой-то концерт, – Холмс заерзал так, словно его кресло было недостаточно удобным для того, чтобы предаваться воспоминаниям. – Я уже плохо помню, тем более, что закончилось все действительно тем еще концертом.

– А что с ее тиарой?

– Ее дворецкий похитил несколько камней с нее, кажется, два, а я поймал его…

– Разве так можно? – удивился я.

– Ловить дворецких? Выходит, можно.

– Нет, я про камни. Отломал он их что ли?

– Практически так. Отогнул крепления.

– Разве не проще было украсть ее целиком? И куш куда больше.

– Видите ли, поскольку вас рядом с ним не было, он рассудил иначе. Значит, сбыть камни ему было проще.

– Простите, Холмс. Больше не буду вас перебивать.

– Я нашел место, где он их припрятал. Но его глупая хозяйка так привязалась к нему – он, видите ли, сто двадцать с половиной лет служил ей верой и правдой! – что отказывалась верить, и просто указала ему на дверь вместо того, чтобы отдать под суд.

– Очень интересно. И что было дальше?

– Я предчувствовал, что он не успокоится. Вы же знаете про мое умение видеть людей насквозь. Особенно преступников.

– Знаю, – подтвердил я.

– Так вот. Я оказался прав. Этот Эванс, до сих пор помню его фамилию, действительно не оставил своих преступных намерений, только на сей раз нашел себе сообщника. Догадайтесь, для чего.

– Наверное, тот смог бы отогнуть еще больше креплений, – предположил я.

– Нет, Ватсон! Подсказка: он же лишился доступа в дом!

– Ах, да! Как я не догадался! Он вступил в сговор с парикмахером, который должен был украсть тиару с головы миссис Фаринтош во время стрижки?

– Немного не так. Его сообщник нанялся к миссис Фаринтош дворецким вместо Эванса. Каково, а?

– Гениально, – прошептал я в восхищении.

– Но они не учли, что я не оставил наблюдений за домом. Мне было ясно, что хозяйка не из тех, кто в состоянии самостоятельно позаботиться о своей безопасности. Да и сын у нее был не лучше. Размазня.

– Очень интересно. А дальше?

– Когда матушка с сыночком вздумали отправиться за развлечениями… что вы на меня так смотрите? В театр, если вы не поняли…

– Я все понял, Холмс. Тот самый концерт, да?

– Я догадался, что решающий час настал. Но мамаша с сыночком все испортили.

– Господи, еще отломанные камни?! – ужаснулся я, ибо одна только мысль о повреждениях предметов искусства причиняла мне физическую боль.

– Нет, до этого по счастью не дошло. Я вовремя пресек это безобразие. Но они вывернулись, и эта глупая Фаринтош снова…

– Выставила второго дворецкого?

– Вернула первого.

– Какой ужас! Ничему не учатся люди!

– Мне-то что, ее дело. Но если в первый раз она, по крайней мере, оплатила мои труды, то во второй уперлась. Тогда-то и возник наш конфликт.

– Выходит, тот чек, что пришел четыре года назад, это…

– Оплата за второй раз. Я было подумал, что она поумнела.

– А теперь… что же случилось, что она так переменилась?

– Завтра, милый Ватсон, я рассчитываю узнать от вас ответ на этот вопрос.

– Откровенно говоря…

– Что еще?

– Вообще-то я собирался посвятить завтрашний день тому же, чему и сегодняшний.

– И чему же?

– Своим занятиям с дневником.

– И чем же вы с ним заняты?

– Окончанием нашей истории. Хочу дописать его, наконец.

– Вы шутите? Наша история в самом разгаре. Или вы заглянули в будущее?

– Я имел в виду окончание той истории, Холмс. Мне осталось рассказать моему читателю про события той самой ночи. Ужасающей и роковой.

– Думаю, ваш читатель охотно простит вам эту небольшую задержку. Должен же он понимать, что в противном случае, то есть если эта истеричная особа закатит скандал, вам с вашей прилежностью придется записать на ваших скрижалях нечто такое, что навеки отобьет ему охоту зачитываться собственными воспоминаниями.

– Неужели все настолько серьезно, Холмс?

– Пока не знаю. И поэтому прошу вас, соберитесь с силами и потерпите еще немного, прежде чем узнать от самого себя же, что же такого случилось той самой ночью.

Я подумал: «Почему бы и нет?» Холмс столько раз выручал нас из беды. Должен же и я когда-то внести свою лепту, тем более, что, зная манеру своего друга, я был впечатлен тоном, каким он выразил свою просьбу. Решено! Завтра я сломлю натиск этой женщины, каким бы бурным он ни был! Мысль о том, что в изложении миссис Фаринтош дело может оказаться таким, что лишит меня шансов отстаивать наши интересы, я старался гнать от себя подальше. Крепость, которую мне предстояло одолеть, находилась далеко за пределами Лондона, так что отправляться в поездку придется с утра пораньше.

Пока я складывал новое письмо миссис Фаринтош в конверт, а затем запихивал конверт во внутренний карман, Холмс отыскал среди бумаг ее старое послание и вручил мне. Оно тоже было в конверте – пожелтевшем от времени. Внутри лежал