Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

– Абсолютно разные почерки, – доложил он. – Нет даже малейшего сходства.

Миссис Фаринтош подскочила к столу с легкостью танцовщицы и присоединилась к исследованиям. Я тоже подошел.

– Вот мое письмо, – она ткнула в тот лист, в котором вместо желтизны была одна чернота, с такой злобой оно было написано. – Его действительно писала я. И вчера же отправила с утренней почтой.

– А это…

– Откуда я могу знать! Спросите того, кто его привез. Он, кстати, не ответил на мой вопрос.

– Доктор, вы говорите, что это письмо Холмс получил четыре года назад? – Лестрейд, взяв в руки Хартию вольностей, с интересом ее рассматривал.

– Да.

– Это было еще до того, как вас посетила мисс Стоунер, или уже после?

– Это было незадолго до… до ее прихода.

– А потом появилась мисс Стоунер и сказала, что миссис Фаринтош порекомендовала ей обратиться к Холмсу?

– Да, именно так.

– Вздор! – снова взвилась миссис Фаринтош.

– Я не настаиваю на том, что это письмо от миссис Фаринтош, – вынужден был признать я. – По всей видимости, его действительно написал кто-то другой. Но то, как мисс Стоунер ссылалась на ее рекомендацию, я слышал собственными ушами.

– Что любопытно, на конверте действительно ваш адрес, – повернулся Лестрейд к хозяйке. – У вас нет предположений, кто бы мог это проделать?

– Хотела бы я знать, у кого хватило наглости…

– Прислать мистеру Холмсу чек? – насмешливо заключил инспектор. – Я бы тоже был бы не прочь подвергнуться такой возмутительной наглости. Ну, а насчет эпизода с мисс Стоунер…

– Я уже сказала, что ни за что никому не порекомендовала бы обратиться к мистеру Холмсу.

– Включая мисс Стоунер?

– Тем более, включая мисс Стоунер.

– Вы хотите сказать, что это имя вам ни о чем не говорит?

– Не просто хочу, но и говорю. Слыхом не слыхивала ни о ком с таким именем.

– Как и о Персивале Армитедже?

– Только о его отце, мистере Армитедже. И что у него есть сыновья. Но это не мудрено, он очень известный в нашей округе джентльмен. Богатый, и фабрика у него, кто ж его не знает! И вообще, вам не кажется, что уместнее такие вопросы задавать тому, кто написал всю эту белиберду!

– Если вы о мистере Дойле…, – начал было Лестрейд.

– Нет, я о докторе Уотсоне! Это и возмутило меня больше всего – то, как воспользовались моим именем без моего разрешения!

– А вы бы разрешили?

– Вы что, издеваетесь, инспектор?!

– Ну, вот вам и ответ.

– Это вы называете ответом?! Я требую от них извинений, а кроме того, публичного опровержения.

– Насчет чего?

– Насчет того, что я никого никому не советовала. Иначе я подам в суд!

– Сделаете, доктор?

– Вы же не хуже меня знаете, инспектор, что я не пишу эти чертовы рассказы, будь они прокляты! – воскликнул я с горечью.

– Знаю, – весело согласился Лестрейд. – Но не знаю, как переубедить миссис Фаринтош. Понятия не имею!

– Постойте-ка, – вмешалась миссис Фаринтош. – Он же пишет"Мой друг Холмс…»

– Могу вас заверить, миссис Фаринтош, доктор Уотсон не имеет ни малейшего отношения к сочинению рассказов о мистере Холмсе, – произнес ласково Лестрейд, приложив для убедительности руку к сердцу и взглянув на миссис Фаринтош так, будто перед ним ребенок, которому он только что прочел сказку, и теперь вынужден терпеливо успокаивать его, что это всего лишь сказка и была.

– Но он же пишет «мы с Холмсом»…

– И тем не менее, нами точно установлено, что доктор Уотсон и мистер Дойл – два разных человека.

– Значит, он не может дать опровержение?

– Как автор рассказа – нет, но как очевидец… доктор?

– Я же сказал вам, что лично слышал, как мисс Стоунер…

– Ах да! Ну в таком случае, мадам, ничего нельзя поделать. Вы бы могли подать в суд на мисс Стоунер.

– Это мысль! – отреагировала миссис Фаринтош с возродившейся надеждой, но Лестрейд продолжал, не обращая внимания на ее заблестевшие глаза.

– В прошлом году вы бы еще поспели, впрочем, в то время еще не было повода обижаться.

– А что же в этом году?

– Она скончалась, мадам.

– Бедняжка! – вырвалось у миссис Фаринтош. Она явно принадлежала к числу тех, кого малейшее упоминание о смерти, даже чужой, приводит в сильный испуг. Рука ее непроизвольно упала на грудь, а затем устремилась выше к горлу, а глаза – те самые, на выкате – еще больше расширились. Несмотря на стремительность, с какой эмоции сменялись на ее лице, все же они успевали оставить довольно сильное впечатление, возможно, потому что были искренними. При всей живости и даже некоторой эксцентричности миссис Фаринтош, я ни разу не заметил того, что называют актерской игрой. Испуг тоже длился недолго, почти тут же миссис Фаринтош спохватилась, чтобы продолжить натиск.

– И все-таки кто-то же должен за это ответить! Хотя бы тот, кто это написал! Кем бы ни являлся этот мистер Дойл…

– Действительно, сначала придется установить именно это, – подчеркнул Лестрейд. – И потом, если подтвердится, что мисс Стоунер действительно упоминала ваше имя, то в чем вы собираетесь обвинить автора? Разве что в разглашении, но…

– Не верю, что она такое могла сказать, – продолжала упорствовать миссис Фаринтош.– Зачем ей понадобилось выдумывать?

– Это следовало бы спросить у нее. Возможно, для того, чтобы подольститься к мистеру Холмсу. Нужно же было как-то объяснить, как она на него вышла.

– Подольститься! – прыснула миссис Фаринтош. – Да кому он нужен!

– Видимо, ей был нужен. Кроме того, ваша история могла дойти до нее в несколько измененном виде. Похвальном для мистера Холмса.

– Я никому не рассказывала о своей истории.

– У вас есть еще вопросы к доктору Уотсону? Если нет, я провожу его, а потом вернусь, и мы продолжим.

– Не вижу, чем вы можете мне помочь.

– Зато я нуждаюсь в вашей помощи, мадам. Всего парочка вопросов.

Вот так запросто, прознав все о наших разногласиях с миссис Фаринтош, Лестрейд выставил меня, не дав нашей стороне обзавестись подобной же осведомленностью насчет его дел с той же персоной. И все же я не мог не испытывать к нему благодарности, которую и выразил сразу же, как только немного ватные ноги вынесли меня за порог негостеприимного дома. Хитрый инспектор немедленно воспользовался тем, что я расчувствовался, и перешел к столь нужному ему сближению.

– Если вы не против, доктор, пойдемте куда-нибудь пообедаем. Я тут приметил, пока мы ехали, одну вывеску.«Ощипанная индюшка», или вроде того. Судя по запахам, которые уловил мой нос, вряд ли это ратуша или аптека.

Я хотел было ответить, что на индюшек, даже полуготовых, у меня абсолютно точно нет времени, но после общения с миссис Фаринтош у меня разыгрался такой аппетит, что я лишь поинтересовался, не попадалась ли ему по дороге вывеска посущественнее. Что-нибудь насчет изжаренного кабана или запечённого лося.

– Немудрено, – рассмеялся Лестрейд. – От такой-то мегеры. А ведь меня еще ждет продолжение!

Глава двадцать первая. Похождения страхового агента

Из записей инспектора Лестрейда

12 апреля 1892

– Сработало?

– Со второго раза. Не в вашей компании, шеф, – уточнил я, чтобы не лишать его покоя.

Повторный визит в «Импириан», как я и ожидал, не вызвал проблем. Как только я заявил, что мне известно о незадавшейся службе младшего Армитеджа в компании, управляющий сдался. Разумеется, никто не собирался водить полицию за нос, но теперь-то, когда инспектору все известно, их, то есть тех, кто все же это делал, тоже можно понять, не правда ли? Любой на их месте постарался бы замять такую историю. Единственное, на что решился смирившийся руководитель, состояло в просьбе в обмен на его откровенность по возможности избежать разглашения в суде подробностей деятельности бывшего страхового агента, или же, если без этого никак не обойтись, хотя бы не упоминать в показаниях имя компании.

– Как он оказался у них? – спросил Бартнелл.

– По рекомендации. Не то чтобы в Лондоне имя старшего Армитеджа имеет такой уж вес, однако все ж таки он довольно крепкий делец. Никто