Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

гадюки, ни ослаблению хватки Ройлотта, то есть само по себе не повышало вероятность того, что случилось. Более того, по словам Перси, мисс Стоунер, когда все открылось, уверяла его, что отчим с этой болезнью прожил бы еще не один год, возможно даже весь срок действия договора. Это звучало убедительно, ведь серьезно больной человек не станет затевать такое хлопотное дело тем более с привлечением кредита. Убедительно, резонно, логично… но не для страховщика. Правила есть правила, особенно, если они позволяют избежать незапланированных расходов. А смерть доктора Ройлотта, во всяком случае, такая поспешная, совершенно не входила в планы «Импириан». Мисс Стоунер была срочно уведомлена письмом, что ее приглашают в лондонский офис компании для обсуждения щекотливого вопроса. В случае ее отказа мистер Чедвик от лица «Импириан» намеревался подать требование об эксгумации тела ее отчима с целью исследования на предмет наличия данного заболевания. Мисс Стоунер пришлось признать справедливость выдвинутых претензий и подписать согласие на признание договора недействительным из-за несоблюдения застрахованным его условий, а именно, введения страховщика в заблуждение. Ввиду уязвимости собственной позиции, в частности, сделанного признания, что отчасти неправомерные действия ее отчима были ей известны, мисс Стоунер не стала настаивать на возврате тех денег, что уже были выплачены Ройлоттом в течение трех месяцев. В ответ компания обязалась не затевать судебного преследования. Полис был аннулирован там же в офисе в течение пяти минут.

– Как же ты прошляпил это, Перси?! – недоумевал мистер Джозеф.

На что Перси ответил, что заставил Ройлотта пройти медицинское освидетельствование по всем правилам. Заключение врача в полном порядке, как полагается, было предоставлено им компании за две недели до оформления полиса. Но мистер Джозеф продолжал удивляться, что же это за врач, который не увидел болезнь, которую так запросто распознал мистер Чедвик. Оказалось, заболевание довольно редкое и своеобразное. Обнаружить его можно, только если знать, что ищешь. Больной должен помочь эскулапу своими жалобами на соответствующие симптомы. Но Ройлотт не помог. Помалкивал, одним словом. Тогда как мистеру Чедвику некая скотина оказала такую помощь. Добраться бы до этого доносчика!

– Но ты говоришь, что твоя невеста все знала! Ты собираешься жениться на женщине, которая в сговоре с отчимом обманывала твоего работодателя! Она мошенница, Перси! Умоляю тебя, одумайся!

– Бога ради, отец, не говори глупостей! Доктор Ройлотт признался ей в этом буквально за несколько дней до смерти, когда ему внезапно стало хуже.

Признался, да не полностью. Оказывается, он утаил от Элен главное, а именно, что болезнь эту подхватить в Англии невозможно. Глаза на это ей открыл любезно (да и радостно, что уж там) улыбающийся мистер Чедвик. С помощью приглашенного врача. Оказывается, этот врач и лечил Ройлотта в последнее время. И он же уведомил «Импириан» об особенностях здоровья своего пациента, узнав о смерти Ройлотта из суррейских газет. Выходит, Ройлотт, мошенник и прохвост, лечился у одного врача, а за заключением обратился к другому.

Покончив с делом мисс Стоунер, мистер Чедвик взялся за Перси. При внимательном изучении бумаг он пришел к выводу, что его агент весьма халатно отнесся к делу. Освидетельствование, которому подвергся уже не молодой Ройлотт, было самым поверхностным. Меры безопасности, перечисленные Перси в отчете, который лег в основу принятия решения о кредите, не вызывали доверия. Наемные работники, которым якобы было вменено заниматься сбором яда… где они? Полиция не обнаружила в Сток-Моране никого, кроме трех человек, давших показания. Ходили невнятные слухи о цыганах, но мистер Чедвик даже после подтверждения Перси, что это и есть сподручные Ройлотта, отказывался этому верить. «Цыгане! Какой разумный человек свяжется с бродягами! А вы, похоже, мистер Армитедж, связались с сумасшедшим. Быть может, и вам для начала пройти освидетельствование? Прежде, чем мы допустим вас к продолжению работы!» В итоге, как и признался мне вчера Джозеф Армитедж, ему пришлось вмешаться. Самым деликатным образом. Авторитет уважаемого джентльмена из Крейнуотера (кожевенное производство, мыловаренный завод и прочее) был принят во внимание. Иск о причинении ущерба ввиду конфликта интересов так и не был подан.

После того, как Перси с треском вылетел из «Импириан», ничто больше ему не связывало руки, и через месяц он женился на Элен Стоунер. Обещанная отцом доля осталась за ним. Не то чтобы сын доказал отцу свою состоятельность. С другой стороны, при всем желании нельзя было высмотреть хоть какую-то его вину в случившемся конфузе. Этот нелепый Ройлотт подвел всех, прежде всего невезучего Перси, и мистер Джозеф от души сочувствовал своему сыну. Перси лишился самого главного – мечты стать обладателем толстой пачки медицинских патентов, и потому выглядел безутешным. Только близкие люди – верная супруга и любящий отец – могли поддержать его. Мистер Джозеф уже знал, что жене есть чем поддержать мужа, и не желал выглядеть жалко и скаредно на фоне ее приданного. Вместе с наследством миссис Армитедж (Сток-Моран, ценные бумаги и ежегодный доход в семьсот пятьдесят фунтов) это составило неплохой капитал. Женившись, молодой человек обрел долгожданную свободу.

Мистер Диффендер наблюдал за этим примерно с таким же изумлением и недоверием, какое поначалу испытывал Джозеф Армитедж. Наблюдал, как человек посторонний, с приличной дистанции, не сближаясь с участниками, поэтому ничто не побуждало его, в отличие от мистера Джозефа, свыкнуться со своим недоверием. Со временем история, а вместе с нею и смутный стыд, в котором он до конца не разобрался, но от которого подташнивало, стали забываться. Мистер Диффендер всеми силами этому способствовал, гоня прочь малейшие поползновения воспоминаний всплыть на поверхность его сознания. Перси с женою перебрался в Рединг и не находил поводов навещать отца, так что мистер Диффендер с прежней охотой составлял компанию мистеру Джозефу субботними вечерами в его доме.

Годы шли. Меньше всего честному поверенному хотелось слышать хоть что-нибудь о младшем сыне своего давнего клиента. Мистер Джозеф уловил это настроение еще с той поры и уважал чувства друга. Дела Перси по молчаливому согласию меж ними не обсуждались. Лишь изредка мистер Джозеф мог в сердцах воскликнуть «Пусть живет, как знает! Если я не сумел вправить ему мозги, почему это должно получиться у его жены?». И сделать соответствующий жест рукой, из чего адвокат заключал, что дела складываются не лучшим образом, и что только что поступило очередное подтверждение этому. Но не уточнял – лопнула ли очередная блестящая идея или возникла новая. Но однажды пришла новость, заставившая дрогнуть его сердце. Перси овдовел! Единственное, что не доставляло проблем старшему Армитеджу, касалось брака его сына. Арена семейной жизни оказалась самой безмятежной из всех, куда вступала нога Перси-завоевателя. Правда, он все еще не сделался отцом, что не могло не огорчать мистера Джозефа, втайне мечтающего о внуках. Однако, молодые жили душа в душу и по мнению тех, кто их видел (мистер Джозеф не входил в число таких счастливчиков), выглядели не только довольными, но и вполне здоровыми. А миссис Армитедж еще и красивой, так что ее скоропостижная смерть особенно потрясла всех. «Вот уж точно невезучий!» – невольно поддался мистер Диффендер общему настроению. Но видимо, не до конца. Потому что поступившая через два месяца просьба мистера Джозефа защищать его сына в суде вызвала у мистера Диффендера сильнейшее отторжение. Такое случилось с ним впервые в жизни. Загнанная куда-то в самый дальний и темный чулан памяти неприязнь к ловкому и хитрому бездельнику с неотразимой по-детски непосредственной улыбкой поднялась как пена куда-то к горлу и вскипела негодованием. На какую-то минуту мистер Диффендер даже потерял дар речи. Особенно, когда узнал, кем инициировано разбирательство. Племянник Ройлотта! Тогда, четыре года назад он, тертый адвокат, совершенно упустил из виду, что у заемщика могут быть наследники. Всему виной завещание его жены. Ужасное положение, масса неприятных нюансов, в том числе его просчетов (да, да! Как ни оправдывайся!) из-за чего дело попадает в разряд таких, за которые берутся только по назначению сверху, да и то, если нет