Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

такой же пожелтевший лист, напоминавший своим не слишком свежим видом Великую Хартию Вольностей. Дух старины письмо миссис Фаринтош приобрело из-за того, что одно время его слишком часто брали в руки для торжественного прочтения вслух.

* * * * *

14 апреля 1892

В Рединге меня поджидал сюрприз. Из поезда одновременно со мною вылез Лестрейд. Вот те раз! Неужели следил за мною? Но оказалось, что ему, так же как и мне, понадобилось съездить именно в этот город. Вот же совпадение! Он тут же взялся допытываться, кого я собираюсь посетить – вежливо, конечно, но настойчиво. Прицепился, одним словом. А я так же вежливо пытался его отцепить. Мол, есть одна знакомая. Вернее, один знакомый. Чтобы даже намеком не указать на миссис Фаринтош. Он тоже сослался на знакомого, и я от всей души молился, чтобы его знакомый не оказался близким знакомым моего знакомого. Близким в географическом смысле, то есть соседом миссис Фаринтош. Мы подошли к одной из колясок, выстроившихся в ожидании таких же пассажиров. Как быть? Придется назвать адрес. Он обязательно проверит. Может, сослаться на хорошую погоду и пойти пешком? Тогда и он непременно согласится, что в такой замечательный денек грех не размять ноги. Пристал, не отвяжешься! И потом, я не знаю Рединга. Придется спрашивать дорогу у встречных, называть адрес. Так или иначе, он все равно всунет свой нос, да еще и ухо с глазом в придачу! Хоть езжай назад! С другой стороны, так ли уж страшно, если он узнает, что я решил навестить нашу очень давнюю клиентку? Не увяжется же он со мною в гости! Продолжая ломать голову над этой проблемой, я влез вместе с ним в экипаж.

– Куда вам? – спросил Лестрейд.

– Э-э-э… инспектор, вы безусловно куда более занятой человек, нежели я, – решился я на маленькую хитрость.

– Весьма приятно это слышать доктор, но мне хотелось бы оказать вам любезность…

– Нет-нет. Давайте, сначала отвезем вас к вашему знакомому, а потом меня – к моему.

– Хорошо, – рассмеялся Лестрейд и назвал кучеру… адрес миссис Фаринтош!

– Вы уверены? – невольно вскрикнул я.

– В чем?

– Что собираетесь к вашему знакомому…

– А не к вашему? – рассмеялся он, угадав то, что я в последний момент удержал на языке. – Я рад, доктор, что вы избавили меня от последних сомнений.

– Насчет чего?

– Что я, пока вы едете к своему знакомому, еду именно к той миссис Фаринтош.

– А я вовсе не уверен, что избавил вас именно от той миссис Фаринтош, – возразил я, немного путаясь от волнения. – Хоть я, как вы верно заметили, еду к своему знакомому, а не к ней, все равно я понятия не имею, какая именно вам нужна.

– Полно, доктор. Мы же понимаем с вами, о чем речь. Если б вы только знали, как я рад! Вы представить себе не можете, какую уйму Фаринтошей нам пришлось переворотить. По большей части лондонских. Всех, кто обращался и не обращался. К нам, я имею в виду.

– Я понимаю. Так она обращалась?

– Та, к которой мы едем? В том-то и дело, что нет! Потому мы так поздно ее и обнаружили! У меня есть превосходный сержант…

– Почему же тогда…

– Ну как же! Она же из тех же мест, что и Армитеджи. Улавливаете? Так что я от души надеюсь, что вы зайдете со мною к моему знакомому, прежде чем ехать к своему. Думаю, вам будет тоже интересно.

– А вам она к чему? – спросил я. Не только, чтобы узнать, хотя, конечно, мне было ужасно интересно, зачем она ему понадобилась. Но в первую очередь для того, чтобы он первый не спросил меня о том же. Ведь он явно раскусил меня с «моим знакомым». Не станет же он вместо ответа спрашивать «А вам?». Сначала ему придется ответить. У меня будет преимущество, и я, если он все-таки спросит, буду, по крайней мере, знать, о чем можно сказать, а о чем лучше промолчать.

– А вам? – спросил он, обманув мои ожидания.

– Ну…

– Наверное, опять проблемы с опаловой тиарой?

– В некотором смысле.

– Что значит, в некотором?

– Дело в том, что Холмс имеет привычку ставить наших давних клиентов на постоянное обслуживание. Нашел когда-то тиару для миссис Фаринтош, и с тех пор время от времени проверяет, не пропала ли снова.

– Понятно. Ну, так мы приехали. Зайдете?

Что было делать? Можно было сослаться на конфиденциальность и подождать, пока Лестрейд уладит свое дело, но мне так хотелось знать, что же привело его сюда! Неужели, эта Фаринтош успела ему накляузничать?

В надежде, что Лестрейд первым возьмется обсуждать свое дело, а я тем временем скромно постою в уголке, я составил компанию инспектору. Дом был довольно внушительный. Нам открыл немолодой слуга. Дворецкий? Если да, то какой именно? Первый, второй или быть может третий? Сколько раз они успели поменяться друг с другом после каждой новой неприятности с тиарой хозяйки?

– Миссис Фаринтош дома?

Нас провели в просторную светлую комнату, чьи стены было так плотно обвешаны портретами всяких знаменитостей – политиков, литераторов, ученых, композиторов, что собственно стен почти не было видно. Там нас встретила дородная женщина лет пятидесяти, во внешности которой определяющим признаком была бы общая рыхлость, если бы не по особенному выпуклые глаза. Про такие принято говорить «на выкате», и находясь все еще под впечатлением вчерашнего письма, я легко мог представить себе, как они выкатятся и докатятся прямиком до меня в случае, если я вызову у миссис Фаринтош подобные эмоции.

Мы представились. Вопреки моим расчетам, инспектор полиции ничуть не заинтересовал миссис Фаринтош, во всяком случае, по сравнению с доктором Уотсоном. Словно его визит был обычным делом. Другое дело, я.

– Доктор Уотсон?! – почти взвизгнула она и посмотрела на меня, как на выглянувшего из укрытия вечного врага, хотя я впервые в жизни видел ее. – Тот самый?!

Из «Пестрой ленты», друг Холмса – по-видимому, это имелось в виду. Я кивнул.

– От мистера Холмса, надо полагать? Очень рада, что вы заявились! Наконец-то!

– Видимо, с тиарой опять незадача, – негромко фыркнул Лестрейд, толкнув меня локтем.

– Я вас слушаю, мадам.

– Мистер Холмс получил мое письмо?

– Да, – пришлось признаться мне в присутствии Лестрейда.

– И прислал вас, как я понимаю.

– Да.

– В таком случае, я хочу знать его ответ.

– Мой друг не совсем понимает суть ваших претензий, мадам.

– Ах вот как!

– Еще не так давно, всего четыре года назад, вы сердечно благодарили его…

– Что за шутки?! – приподнялась миссис Фаринтош со своего места, сжав кулаки, как это делают по большей части мужчины.

– И даже прислали чек на приличную сумму, – продолжил я, чуть отодвинувшись.

– Вы уверены, что здоровы? – посмотрела мне в глаза миссис Фаринтош, и я увидел, что гнев на ее лице сменился тревогой и даже каким-то странным сочувствием.

– Кажется, дело не в тиаре, – присвистнул Лестрейд, от души наслаждавшийся возникшим на ровном месте спектаклем.

– Я могу доказать это, – ответил я, не обращая внимания на ужимки инспектора. – Оба письма у меня с собой.

– Второе можете оставить у себя, – протянула она руку. – Очень хочу взглянуть на первое.

Я вынул старый конверт и отдал его ей. Лестрейд без малейшего стеснения зашел за спину хозяйки и склонился над ее плечом, приобняв спинку ее кресла. Я ожидал, что она станет читать вслух, но вместо этого она тут же вскрикнула с изумлением:

– Что это? Кто это написал?

– Надо полагать, вы, – пояснил я.

– Это не мой почерк.

– Но конверт подписан вашим адресом. Кроме того, внизу письма написано «Ваша верная до конца своих дней Летиция…

– Какая разница! Во-первых, я никогда так по-дурацки не подписываюсь, а во-вторых…

– Доктор, похоже, придется достать и второе письмо, – разом посерьезнел Лестрейд.

Я извлек второй конверт, и инспектор перехватил его у меня вперед миссис Фаринтош. Пока она недоумевала, он вынул из ее пальцев пожелтевший лист и, вооруженный всеми бумагами,