Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

А еще это подспудное ощущение, что без шельмеца Перси тогда – четыре года назад – не обошлось… Подозрение или еще что? Что бы это ни было, но оно вызывало в нем тот самый забытый стыд и еще тоскливое предчувствие, что добром все это не закончится. Но теперь это касалось его лично. Остаться сторонним наблюдателем уже не выйдет. Сила убеждения, которой он должен повлиять на присяжных, заключена не только в ораторском искусстве и многолетнем опыте, но и в его отношении к подзащитному. Он должен доверять Перси, верить в его непричастность, а он не верил. Мистер Джозеф смог уговорить его, но не мог заставить поверить, как не верил, по всей вероятности, и сам. Просто отец не мог не защитить сына, а для успешной защиты требовался мистер Диффендер. Теперь, по всей видимости, их дружбе пришел конец. Даже самый ленивый репортер не упустил случая поиздеваться над его странным оцепенением. Все списали это на возраст – «старый конь уже не тот». Но Джозеф Армитедж не мог не понимать, в чем дело…

* * * * *

– Странно, что этот документ не упомянут ни в отчете Смита, ни в протоколе осмотра комнаты Ройлотта, ни на дознании, – сказал суперинтендант, как только мы остались вдвоем. – Похоже, обыск был произведен из рук вон плохо.

– Возможно, интересующие нас лица постарались, чтобы он нигде не фигурировал, кроме как в их отношениях с «Импириан», – предположил я. – Будто боялись, что он послужит основанием для подозрений, что что-то с этой смертью не так.

– Но они не побоялись тех же подозрений со стороны «Импириан».

– На первый взгляд, да. С другой стороны, мисс Стоунер не поспешила в их офис за премией сразу же после вердикта коронера, как можно было бы ожидать.

– Потому что ее опередило письмо этого доктора, – возразил суперинтендант.

– Опередило… да. И все же факт в том, что она этого не сделала. Так что мы не можем быть уверены, что она вообще подала бы запрос о выплате премии.

– Перестаньте! Со дня вердикта прошло всего два дня. Она попросту не успела. Если ей не нужна была страховка, для чего тогда вообще все это?

– Вот я и думаю, для чего. Может, она побоялась требовать премию, так как знала, что ее отчим обманул компанию?

– Но кто мог ожидать, что страховщику придет это письмо! По сути, донос! И вообще, вам не кажется, что после пояснений этого милого джентльмена все еще больше запуталось?

– Еще как. Лично меня сбивает с толку то, что вместо одной теперь у нас две противоположные линии. Одно из двух. Либо Ройлотт был болен и его падчерица с женихом, узнав об этом, когда ему внезапно стало хуже, поспешили сделать все, чтобы получить страховку. Другой вопрос, почему этот план сорвался, но в любом случае ставка была сделана именно на полис.

– Либо он был здоров и собирался заниматься длительной работой, требующей сил и средств, – завершил мою мысль суперинтендант.

– Средствами его обеспечил Перси, для чего был вынужден пойти на крайние меры. То есть ставкой была прибыль от будущих продаж, и в таком случае страховка представляется не более чем формальностью, необходимым условием, которое пришлось соблюсти всеми правдами и неправдами, только чтобы обеспечить Ройлотта всем необходимым. В каждую из этих линий обязательно что-нибудь не вписывается, но кое-что не подходит ни одной из них.

– Приглашение Холмса?

– Именно. Зачем его позвали?

– Попробуем все-таки соединить обе линии в одну, – предложил шеф. – Предположим, Ройлотт действительно собирался заняться работой на предоставленный Армитеджем кредит. Допустим, он недооценил серьезность своей болезни. Полагал, что у него еще достаточно времени и сил на свое начинание. Возможно даже, что деньги Армитеджа он собирался пустить на получение лекарства от своей хвори. То есть, чтобы излечиться. А все эти россказни про противоядие и прочую чушь – это так, для отвода глаз, чтобы заполучить средства, потому что мечтающий разбогатеть от массовых продаж Армитедж денег на лекарство от редкой болезни не дал бы.

– Резонно.

– Но болезнь внезапно напомнила о себе. Да так, что он понял, что угасает. Его падчерица с женихом в ужасе, что болезнь откроется, и они не получат ни страховку, ни прибыльное дело. Ему все равно не выжить, впереди лишь долгое мучительное схождение в могилу, так не лучше ли…

– Самоубийство?

– Как вам кажется, могла ли мисс Стоунер уговорить его пойти на это? Так сказать из благих для семьи побуждений?

– Честно говоря, не очень-то он подходит на роль жертвенника.

– А на что подходит?

– Сведений не так много, как хотелось бы, но из них у меня сложился образ довольно равнодушного и эгоистичного человека. Похоже, его ничто не интересовало кроме его мечтаний. Вы полагаете, что Холмса потому и позвали?

– Конечно! – заулыбался шеф. – Для того и понадобились свидетели, чтобы подать смерть как несчастный случай, а не как сознательный выбор.

– Если так, то это самое оригинальное сведение счетов с жизнью на моей памяти. Как по мне, уж лучше пустить пулю в лоб или удавиться, чем подсовывать себя гадине.

– Откровенно говоря, я бы то же в крайнем случае предпочел, чтобы меня растворили в кислоте, но не исключено, что у Ройлотта как у медика было более бесстрастное отношение к этому. В конце концов, это то же самое, что принять цианид.

– Так или иначе, если Холмса позвали, чтобы он засвидетельствовал нечто, что позволит получить страховку, значит, заранее было известно, что Ройлотт умрет той ночью. Несчастный случай отпадает.

– Я же говорю, самоубийство по договоренности! Вот увидите, еще выяснится, что он любил свою падчерицу как родную дочь!

– Или убийство. Если Армитедж не учел, что в тот день Ройлотт не получил денег, потому что было воскресенье, и полагал, что тот их положит не в банк, а в шкаф у себя в кабинете…

– Чтобы что? Ограбить самого себя? Но это значит рубить сук, который не сегодня завтра расцветет банкнотами!

– А если Перси посчитал, что россказни Ройлотта не более, чем хвастливый вздор?

– После чего полгода уговаривал отца? – ехидно заключил шеф. – Бросьте, инспектор, он уже ответил вам на это.

– Но почему на следующий же день? Зачем такая спешка?

– Говорю вам, они боялись, что Ройлотт может умереть в любой момент. Счет шел на часы.

Раздался аккуратный стук в дверь, и в кабинет вошел детектив-сержант Симмондс. Он отличается тем, что без необходимости старается не мозолить глаза начальству, так что его появление всегда означает поступление как минимум любопытных, а часто и действительно важных новостей.

– Сэр, – обратился он к шефу, – у меня довольно неожиданная информация от… м-м-м… довольно неожиданного источника.

– Двойная неожиданность? Возможно, это как раз то, в чем мы нуждаемся. Излагайте.

– Инспектор Лестрейд поручил мне заняться розысками кого либо еще изУэстфэйлов помимо Гонории, чтобы получить подтверждение некоторой ее информации касательно сестры.

– Вот как? – суперинтендант взглянул на меня и после моего кивка заключил, – значит, я за вас спокоен, инспектор. Людей вам выделено достаточно.

«Коль их хватает даже для таких странных поручений» – так это следовало понимать. Так я и понял.

– Продолжайте, – велел Бартнелл.

– В этом направлении я пока еще не продвинулся, зато удалось собрать сведения об иных родственниках. По линии мужа Элизабет Стоунер.

– Что за черт! Еще Ройлотты?! – уставился на сержанта шеф.

– Нет. Первого мужа. Того самого генерал-майора Стоунера.

– Убитого во время мятежа? —подхватил Бартнелл с облегчением, будто был готов к чему угодно, лишь бы не услышать больше об очередном соискателе, грозящем заявить свои права на Сток-Моран и прочее. – Но что это даст? Вы хотели убедиться в истоках болезни Джулии Стоунер?

– Честно сказать, сэр, никакой конкретной цели я не преследовал. Просто решил, что коль эти люди объявились, нужно вытянуть из них все что можно. Оказалось кое-что любопытное.

– Для начала, что за люди?

– Брат с сестрой. Оба младшие. После смерти генерал-майора выяснилось, что большую